Ведь это называется «любовь»

Мы в полном молчании спустились на лифте вниз, вышли в пустой двор и так же, не говоря ни слова, пошли в сторону остановки.

Нервы, и так расшатанные со вчерашнего вечера, были натянуты, как струна, которая обещала вот-вот лопнуть.

— Мы куда? — не выдержала я.

— Домой, конечно, — как само собой разумеющееся.

— Домой?

— Ко мне.

— Почему к тебе?

— Ты, правда, хочешь, что бы мы поехали к тебе?

Ваня переводит на меня внимательный взгляд, и я смущённо опускаю глаза, рассматривая асфальт под ногами, от которого идёт душное тепло.

— Нет… не думаю, что меня там встретят с распростёртыми объятиями, — вынужденно соглашаюсь я. — Но, Вань… неудобно как-то. Да я в таком виде.

Он останавливается, окидывая меня внимательным взглядом. Настолько внимательным, что я начинаю неумолимо краснеть.

— Что тебе не нравится в твоей внешности? — делает шаг ко мне, и мы оказываемся вплотную. Я продолжаю изучать асфальт, его сандалии, льняные брюки, те самые, в которых он был, когда мы вместе гуляли в парке.

Мне страшно поднять глаза и вдруг проснуться и понять, что всё это происходит не со мной. Страшно увидеть в его глазах жалость, а не чувства. Страшно вдруг осознать, что для меня самой это было лишь мимолётное влечение.

— Я выгляжу точно не так, как должна бы при знакомстве с твоими родителями, — говорю тихо, смотря, как его широкие тёплые ладони берут мои пальцы и чуть сжимают. Он тянет меня к себе, и я невольно утыкаюсь носом ему в рубашку. Вдыхаю запах, прикрывая глаза, и чувствую, как отпускает. Тиски, сжимающие голову, исчезают, и я снова могу думать спокойно и без истерики. Всего лишь потому, что Ваня меня обнял.

— Ты выглядишь замечательно, — говорит он, прижимаясь щекой к моей макушке. — И даже синяк тебе идёт.

Я хихикаю, сжимая пальцами ткань его рубашки, и поднимаю голову, заглядывая в серые глаза.

— Скажи честно, просто успокаиваешь меня? — шепчу, приподнимаясь на носочках, и утыкаюсь носом в его щёку.

От Вани пахнет солнцем и свежестью. Будто я сейчас на морском берегу, а меня обдувает лёгкий бриз. И чувство охватывает такое, что взлечу сейчас без крыльев. Просто вспорхну и улечу вместе с этим бризом. Но меня удерживают руки Вани. Одна на талии, вторая в волосах. И я словно становлюсь с ним одним целым, так тесно прижатыми друг к другу мы оказываемся.

— Честно? — улыбается он. — Любая ты слишком хороша, что бы можно было отвести от тебя взгляд.

Я заливаюсь краской, желая провалиться на месте. Так жарко и так мучительно-смущающе слышать эти слова от него. Такого нового, совсем не того парня, которого я знала ещё два дня назад.

— Прекрати, — бормочу, понимая, что из его хватки мне не вырваться. — Перестань меня в краску вгонять!

— Мне нравится, — его губы касаются моего виска — словно миниатюрная молния бьёт куда-то в район желудка. Судорожно вдыхаю и закрываю глаза.

— Мало ли что тебе нравится, Уваров! Перестань уже смущать меня, — настойчиво повторяю я.

Он отходит на шаг, и я чувствую себя возмутительно, просто до обидного одиноко.

— Пошли, — Ваня протягивает мне руку. — Дома сегодня только мама, отец будет поздно. А ей ты обязательно понравишься даже в обычной юбочке и футболке.

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Ань… если ты думаешь, что я вот сейчас скажу что-нибудь вроде: «конечно, это отвратительная идея, иди-ка ты своей дорогой, а я своей», то ты очень ошибаешься на мой счёт, — вздохнул парень, с видом великомученика. — Я тебя не пущу одну шататься по городу, это раз…

— А что же два? — брякнула я, не спеша брать его за руку.

— А два это то, что любимая девушка должна быть рядом со мной и точка.

Я не нашлась, что ответить на такое твёрдое и уверенное заявление, потому всё же вложила пальцы в его ладонь и позволила оттащить себя к остановке и усадить в транспорт.

— Мам, мы дома.

Ваня вошёл в квартиру, а я так и осталась стоять на пороге, вцепившись в косяк мёртвой хваткой. Парню пришлось силой отдирать меня от полюбившегося куска дерева и втаскивать в квартиру чуть ли не на руках.

Сердце отбивало нервную чечётку в груди. Казалось, что мир вокруг переворачивается, а я почему-то так и стою на одном месте и глаза даже закрыть не могу, чтобы не видеть эту круговерть.

— Ванюш, кто вы? — к нам навстречу вышла женщина лет сорока пяти в длинном шёлковом халате приятного жемчужного цвета с узором из больших пышных роз. Я перестала сопротивляться и встала ровно, рассматривая Ванину маму во все глаза. Теперь понятно, в кого пошёл сын. Светлые волосы и серые глаза взял явно от матери. И вообще черты лица перенял полностью у неё. Особенно улыбку. Мне казалось, что я смотрю на женскую копию Ивана.

— Здравствуйте, — наконец, смогла выдавить я из себя.