Ведь это называется «любовь»

— наконец, спросил он.

— Судя по всему. Поверь мне, я сначала тоже был в шоке. Но потом как-то свыкся. Главное, что бы им было хорошо. К тому же они не малые дети, чтобы учить их уму разуму.

— Тебя это задевает, да? — мне показалось или в голосе брата прозвучали виноватые нотки?

— Задевает?

— Кир с Игорем. Чувства ведь взаимны?

— Взаимны, — ответил тихо, понимая, куда он клонит. — Они — это совсем другое, Олег.

— Чем же они отличаются от нас?

— Хотя бы тем, что не выросли друг с другом! Чёрт… ну о чём мы снова? Ты можешь оставить эту тему в покое и поговорить со мной о погоде, а?

— Дим, ты извини, но не могу. Меня беспокоит это. Ведь ты мне не чужой. Понимаешь? Совсем не чужой! — он поднялся порывисто и парой шагов преодолел расстояние между нами. — Как я могу просто забить на то, что ты…

— «Что я» что? Я с этим живу всю свою жизнь, так чего меня теперь жалеть надумал? Поздновато как-то.

— Не злись, я просто понятия не имею, как себя вести, — выдохнул Олег, утыкаясь лбом мне в плечо.

Я вымученно вздохнул, отставил чашку с кофе и взлохматил его и без того торчащие в разные стороны пряди. Обнял, похлопав по спине:

— Веди себя, как вёл все эти тридцать пять лет.

— Можно тебя поцеловать?

— Ты совсем тронулся умом?!

— Нет… я же раньше тебя целовал, забыл?

— Олег, ты снова за своё?! Ты уже не ребёнок.

— Спасибо, папочка, я помню… и хватит прожигать меня взглядом Медузы Горгоны, я в камень не превращусь.

— Очень жаль… Убери руки…

Я бы сказал ещё много всего и не очень лицеприятного, но этот упёртый баран уверенно притянул меня за шею и поцеловал. Твою мать… Сердце, и так колотившееся рядом с ним, как безумное, сейчас подскочило к самому горлу и попыталось проломить дыру в груди, так ему хотелось выскочить не свободу.

Вкус поцелуя — двойной кофе. Мой со сливками и его крепкий чёрный. И пахнет он сном, тёплым одеялом и чем-то очень домашним. И хочется сопротивляться, но это так глупо. В конце концов, если исполняются желания, этому надо радоваться. Только не вспоминать, что для него это просто забава. Не думать о том, что он просто… о, да к чёрту всё!

Целовать его вкусно до мурашек. Он вжимает меня в стену между окном и столом и словно душу пьёт. Я цепляюсь за его широкие плечи, без остатка отдавая всё, что во мне накопилось за целую жизнь.

Когда хлопает дверь где-то в коридоре, нас друг от друга, словно ураганом относит.

— Надеюсь, ты сделаешь вид, что ничего и никогда не было, — говорю я и утыкаюсь в чашку с почти остывшим напитком.

Олег хочет что-то возразить, но на пороге уже появляется Игорь.

— Доброе утро! А чего это вы в такую рань тут чаепитие устроили? — удивлённо переводит взгляд с меня на брата.

— Не спится. Бессонница замучила, ибо соседи у меня за стенкой слишком громкие, — хмыкает Олег.

Игорь смущённо шаркает ногой:

— Зато теперь ни от кого тайн нет, — через несколько секунд делает он вывод. — Это хорошо. Ладно, выпивайте, господа. А я вас покину.

— Прекрасный принц ждёт? — с усмешкой поинтересовался брат.

— Белый конь, — коротко бросил Игорь и скрылся в ванной.

— Дим…

— Олег, всё, хватит! Это уже переходит все границы. Забудь. У каждого из нас своя жизнь. И это правильно. Ты счастлив с Эшли?

Он кивнул, только как-то не очень уверенно.

— Самое главное. Понимаешь? Главное, что бы у тебя всё было хорошо.

— Я уже не ребёнок, хватит меня учить. Или это комплекс старшего брата?

— Называй, как хочешь. Но порой ты себя ведёшь именно так, что появляется желание тебя либо учить, либо ремнём выпороть.

Мы обмениваемся долгими взглядами.

Я устало махнул рукой, оставил чашку.

— Я пойду. Ещё посплю.

В голове был такой бедлам, что крыша вот-вот, кажется, готова была сорваться со своего законного места и улететь в далёкие дали без обещания вернуться. Просто надо успокоиться… вспомнить, что у тебя есть жена, Алмазов, и заняться с ней любовью.

Уже на выходе из кухни я услышал тихое:

— А мне понравилось.

Это-то и есть самое страшное, Олег… Мне тоже.

Игорь.

Я вернулся в комнату, попутно отметив, что дядя и отец уже разбежались, оставив на кухне две чашки с недопитым чем-то.

Дверь с глухим щелчком закрылась за моей спиной, но в сонной тишине квартиры это прозвучало слишком громко, потому уже успевший задремать Кир вздрогнул и извернулся так, что бы меня видеть.

— Извини, — улыбнулся виновато, подходя к кровати.

Перебрался через брата и нырнул в тепло одеяла, тут же прижимаясь к нему.

Всё ещё не верилось, что я действительно рядом с ним.