Фандом: Ориджиналы. Только ты подумаешь, что жизнь прекрасна, как её что-то да испортит… Закон подлости. А ещё и подруга в очередной раз замуж идти не хочет. И что делать в такой ситуации? Налаживать свою личную жизнь или подруги? А, может быть, взяться за всё сразу? Но, как говорится, за двумя зайцами погонишься, от обоих по морде получишь.
Добавить в моё избранное
182 мин, 3 сек 8765
— Без трофея в виде его головы на порог не пустим, — пригрозила Света шутливо, но тёмные глаза всё равно были слишком обеспокоенным.
— Мы не убиваем, только берём в плен и пытаем, — заметил Олег. — Всё, пошли, Дим, а то ты так и будешь прощаться как раз до вечера.
Уже в лифте он внезапно оказался рядом, опираясь руками на стену по обе стороны от меня.
— Ты сейчас должен быть собран и спокоен. Какого чёрта ты злишься?
Я вздрогнул, поднимая на него глаза. Такая близость скоро войдёт у нас в норму, кажется. Ещё немного и он смог бы меня прижать так же, как утром.
— Да, я знаю, я виноват… утром не подумал, что сделал. Не повторится, не переживай. Только успокойся, а.
— Олег, всё в порядке. Не повторится, конечно. Иначе я тебя просто размажу по стене, — заметил я, сдерживая рвущееся тяжёлое дыхание.
— Согласен. Предупреждён, значит, вооружён, — хмыкнул брат и отстранился.
Я жадно втянул носом воздух и взъерошил волосы, пытаясь привести мысли в порядок.
— Ты…
— Что? — встрепенулся брат.
— Ты всё время говоришь, что тогда…, — я замолчал, чувствуя себя крайне глупо и по-идиотски, не зная, как правильно оформить мысль. — Ты сказал Наташе, что тогда твоё сердце…
— Целиком и полностью принадлежало тебе? Да, об этом только слепо-глухо-немой не знал, — он повёл плечом.
— Значит оно всё действительно в прошлом?
Олег моргнул недоумённо, смотря на меня. Он, кажется, не до конца понял отчего я вдруг так робко спросил об этом.
Двери лифта очень кстати распахнулись на первом этаже и я поспешил выскочить на лестничную площадку, ругая себя всеми известными мне нецензурными словами. Чёрт, ну я и дятел!
— Дим! Дим, стой! — Олег поймал меня у самой двери подъезда.
Вгляделся в лицо и вдруг захихикал так… Что захотелось съездить ему по лицу.
— Так вот что тебя злило! Боже мой, ну ты даёшь, — он уже откровенно ржал.
— Заткнись, придурок, — огрызнулся я, стараясь вывернуться из его цепкой хватки.
— Стой. Стой же… Дим, уймись, — он отсмеялся, но в светло-зелёных глазах ещё искрились смешинки. — Какой же ты дурак… Взрослый мужик, а всё как ребёнок.
— Да ну чья бы корова мычала! — взъерепенился я пуще прежнего. — Руки убери!
— Да не ори ты на весь подъезд, сейчас старушки сбегутся, — брат обнял меня вдруг. — Это никогда не пройдёт. Это никогда не будет в прошлом, Дим. Ты действительно… ну… ты понимаешь…
Я вцепился пальцами в его дорогущий пиджак, чувствуя, как обида и злость на это недоразумение отпускает. Прикрыл глаза и выдохнул:
— Всё же Светка с Наташей правы… мужчины — как дети. Мы с тобой — главное тому подтверждение, — шепнул тихо.
Олег чуть отстранился, смотря мне в глаза.
— Если бы не обещание размазать меня по стене, я бы…
— Иди в задницу! — я уверенно сделал шаг назад и нажал кнопку домофона, открывая подъездную дверь.
— Как скажешь, братишка, — раздалось весело мне вслед.
Я улыбнулся, доставая ключи от автомобиля, и нажал кнопку сигнализации. Чёрный «Мерседес» пиликнул призывно и мигнул мне фарами.
А я вдруг понял, что готов свернуть горы ради этих людей. И сейчас займусь именно этим. Чего откладывать-то?
Игорь.
Отец с Олегом уехали на разборки с Шабановым, мама с Наташей притихли где-то на кухне. Только изредка слышалось звяканье ложечек о стенки чашек и тихое перешёптывание. Ох уж мне эти женские секреты…
Я закрылся в комнате Кира и упал на кровать, утыкаясь носом в его подушку, ещё хранящую запах брата. Немного горьковатый, совсем чуточку резкий. Сжал руками, прижимая её ещё ближе, словно желая срастись с ней в единое целое или впитать в себя остатки этого запаха, которые напоминает о Кирилле.
Тишина в квартире была какой-то гнетущей. Настолько давила, что было желание попеть, покричать, похлопать в ладоши… сделать хоть что-то, чтобы она перестала резать по ушам.
Мне кажется, именно сегодня я окончательно убедился в том, что мы — одна семья, что бы ни произошло. Я видел, как мама смотрит на отца — с доверием и теплотой, будто не было с его стороны измен, предательства, ухода к другой женщине. Я видел, каким взглядом он отвечал ей — будто она ему самая близкая, самая дорогая на свете и он сделает всё, что бы мама больше так не переживала. А ещё я видел улыбку в уголках Наташиных губ, когда она смотрела ни них обоих. И был просто бесконечно, безмерно благодарен этой женщине за то, что никогда и ни при каких обстоятельствах она не заставляла отца выбирать: мы или они. За то, что всегда относилась с уважением, пониманием и у неё, кажется, даже мысли не возникало, что это всё, по меньшей мере, странно. И, может быть, не правильно.
Я прекрасно помню тот первый раз, когда Наташа появилась на пороге нашей квартиры.
— Мы не убиваем, только берём в плен и пытаем, — заметил Олег. — Всё, пошли, Дим, а то ты так и будешь прощаться как раз до вечера.
Уже в лифте он внезапно оказался рядом, опираясь руками на стену по обе стороны от меня.
— Ты сейчас должен быть собран и спокоен. Какого чёрта ты злишься?
Я вздрогнул, поднимая на него глаза. Такая близость скоро войдёт у нас в норму, кажется. Ещё немного и он смог бы меня прижать так же, как утром.
— Да, я знаю, я виноват… утром не подумал, что сделал. Не повторится, не переживай. Только успокойся, а.
— Олег, всё в порядке. Не повторится, конечно. Иначе я тебя просто размажу по стене, — заметил я, сдерживая рвущееся тяжёлое дыхание.
— Согласен. Предупреждён, значит, вооружён, — хмыкнул брат и отстранился.
Я жадно втянул носом воздух и взъерошил волосы, пытаясь привести мысли в порядок.
— Ты…
— Что? — встрепенулся брат.
— Ты всё время говоришь, что тогда…, — я замолчал, чувствуя себя крайне глупо и по-идиотски, не зная, как правильно оформить мысль. — Ты сказал Наташе, что тогда твоё сердце…
— Целиком и полностью принадлежало тебе? Да, об этом только слепо-глухо-немой не знал, — он повёл плечом.
— Значит оно всё действительно в прошлом?
Олег моргнул недоумённо, смотря на меня. Он, кажется, не до конца понял отчего я вдруг так робко спросил об этом.
Двери лифта очень кстати распахнулись на первом этаже и я поспешил выскочить на лестничную площадку, ругая себя всеми известными мне нецензурными словами. Чёрт, ну я и дятел!
— Дим! Дим, стой! — Олег поймал меня у самой двери подъезда.
Вгляделся в лицо и вдруг захихикал так… Что захотелось съездить ему по лицу.
— Так вот что тебя злило! Боже мой, ну ты даёшь, — он уже откровенно ржал.
— Заткнись, придурок, — огрызнулся я, стараясь вывернуться из его цепкой хватки.
— Стой. Стой же… Дим, уймись, — он отсмеялся, но в светло-зелёных глазах ещё искрились смешинки. — Какой же ты дурак… Взрослый мужик, а всё как ребёнок.
— Да ну чья бы корова мычала! — взъерепенился я пуще прежнего. — Руки убери!
— Да не ори ты на весь подъезд, сейчас старушки сбегутся, — брат обнял меня вдруг. — Это никогда не пройдёт. Это никогда не будет в прошлом, Дим. Ты действительно… ну… ты понимаешь…
Я вцепился пальцами в его дорогущий пиджак, чувствуя, как обида и злость на это недоразумение отпускает. Прикрыл глаза и выдохнул:
— Всё же Светка с Наташей правы… мужчины — как дети. Мы с тобой — главное тому подтверждение, — шепнул тихо.
Олег чуть отстранился, смотря мне в глаза.
— Если бы не обещание размазать меня по стене, я бы…
— Иди в задницу! — я уверенно сделал шаг назад и нажал кнопку домофона, открывая подъездную дверь.
— Как скажешь, братишка, — раздалось весело мне вслед.
Я улыбнулся, доставая ключи от автомобиля, и нажал кнопку сигнализации. Чёрный «Мерседес» пиликнул призывно и мигнул мне фарами.
А я вдруг понял, что готов свернуть горы ради этих людей. И сейчас займусь именно этим. Чего откладывать-то?
Игорь.
Отец с Олегом уехали на разборки с Шабановым, мама с Наташей притихли где-то на кухне. Только изредка слышалось звяканье ложечек о стенки чашек и тихое перешёптывание. Ох уж мне эти женские секреты…
Я закрылся в комнате Кира и упал на кровать, утыкаясь носом в его подушку, ещё хранящую запах брата. Немного горьковатый, совсем чуточку резкий. Сжал руками, прижимая её ещё ближе, словно желая срастись с ней в единое целое или впитать в себя остатки этого запаха, которые напоминает о Кирилле.
Тишина в квартире была какой-то гнетущей. Настолько давила, что было желание попеть, покричать, похлопать в ладоши… сделать хоть что-то, чтобы она перестала резать по ушам.
Мне кажется, именно сегодня я окончательно убедился в том, что мы — одна семья, что бы ни произошло. Я видел, как мама смотрит на отца — с доверием и теплотой, будто не было с его стороны измен, предательства, ухода к другой женщине. Я видел, каким взглядом он отвечал ей — будто она ему самая близкая, самая дорогая на свете и он сделает всё, что бы мама больше так не переживала. А ещё я видел улыбку в уголках Наташиных губ, когда она смотрела ни них обоих. И был просто бесконечно, безмерно благодарен этой женщине за то, что никогда и ни при каких обстоятельствах она не заставляла отца выбирать: мы или они. За то, что всегда относилась с уважением, пониманием и у неё, кажется, даже мысли не возникало, что это всё, по меньшей мере, странно. И, может быть, не правильно.
Я прекрасно помню тот первый раз, когда Наташа появилась на пороге нашей квартиры.
Страница 38 из 50
