Ведь это называется «любовь»

Мне не нужно объяснять, куда идти и провожать тоже не надо, я бывал тут слишком часто. Просто киваю благодарно, провожая женщину взглядом. Когда та скрывается в комнате, перевожу взгляд на Олега. И снова чувствую огромную благодарность, что в самые важные моменты моей жизни он оказывается рядом.

— Веди себя прилично, — шутливо строго говорю ему, за что получаю тычок под рёбра и морщусь.

Да уж, братец с возрастом не только обогнал меня по росту, но и силой не был обижен. «Мелочь»… ловлю себя на мысли, что, даже не смотря на разницу в росте, даже теперь я не могу не думать о нём иначе. Это слишком его… Улыбаюсь и иду в кабинет.

Уверенно толкаю дверь.

— Привет, Слав!

— Здорова, Дим! О, ты и брата привёл? — он встаёт нам навстречу, разводит руки, словно желая обнять обоих. — Приятно-приятно, Дмитрий о вас очень много рассказывал.

Шабанов жмёт мою руку, потом Олега и я замечаю, что брат явно подавляет в себе желание вот прямо сейчас врезать этому лицемерному ублюдку по морде. Незаметно касаюсь его спины, надеясь, что он поймёт — не стоит сразу рубить с плеча.

— О чём ты хотел поговорить? — спокойно интересуюсь я у вернувшегося в своё кресло Станислава.

Он начинает вещать о каких-то делах, о документах, договорах, которые нам необходимо заключить/перезаключить. Я быстро отключаюсь от этого потока информации, как каждый во время подобных бесед.

Олег остаётся стоять у двери, будто собрался пресечь любую попытку побега со стороны хозяина квартиры. Я прячу улыбку, продолжая на автомате соглашаться или не соглашаться с партнёром. Как-то научился такому за столько лет ведения бизнеса.

— Ну вот, собственно, всё, что я хотел с тобой обсудить, — минут через сорок вздыхает Шабанов, встаёт, готовый уже проводить меня восвояси, но не тут-то было.

Я словно выхожу из транса, закидываю ногу на ногу и смотрю на него в упор.

— Есть ещё дело, которое я хотел бы с тобой обсудить, — на этот раз мой тон далёк от дружеского.

Ему знакомы эти интонации, обычно их слышат люди, которым я намерен всерьёз и надолго отравить жизнь. А с моими талантами… в общем, долго ли умеючи, как говорится.

Я замечаю, как забегали его глаза, но сижу спокойно, жду.

— Что же ещё тебя интересует?

— Меня интересует, с каких пор дела моей семьи стали твоими делами, Станислав Викторович?

— То есть?

Играет он паршиво. Никогда врать в глаза не умел. Мне, по крайней мере.

— Не надо делать такое удивлённо-невинное лицо, — фыркаю я холодно. — Я знаю, что ты пытался шантажировать моего сына… Вернее ты хотел шантажировать меня через него, да? Чего ты добиться собирался? Скандала?

Шабанов угрожающе хмурит брови, но выглядит это скорее смешно, чем страшно. За спиной слышу хмыканье брата, и уверенность во мне поднимается безумной, захлёстывающей с головой волной, так что перехватывает дыхание.

Поднимаюсь и подхожу к бывшему уже партнёру, кто бы сомневался в обратном, правда?

— Сядь и отвечай.

— Где доказательства?! — истеричные нотки в голосе.

Трусом был, трусом и помрёт, странно, что предпринял какую никакую, но попытку бунта.

— Доказательства? Тебе хочется доказательств? — нависаю над притихшим в своём кресле мужчиной. — Будут тебе доказательства! Столько, что ты никакими деньгами не отмажешься! Я тебе такую весёлую жизнь устрою, что ты до конца дней будешь перебиваться подработкой грузчиком и стеклотару собранную сдавать! Это я тебе обещаю, понял?!

Во мне действительно просыпается нешуточный гнев. Я удивлён, что удавалось так долго игнорировать его. Спасибо брату, он успокаивал меня просто тем, что был рядом.

— Они же педики! — он подскакивает на кресле, глаза загораются маньячным огнём, так что я на мгновение даже отшатываюсь. — Мерзость, отбросы! Приличное общество не может…

Честное слово, моя рука действовала сама по себе. Удар в челюсть отправил урода обратно в его кожаную вертушку, которая от напора чуть не перевернулась. Он распахнул глаза, хватая ртом воздухе.

— Приличное общество?! — я криво усмехнулся, снова оказываясь рядом с ним, приблизился, всматриваясь в испуганное лицо Шабанова. — Это ты о себе что ли, тварь?! Это ты себя называешь тем самым приличным… человек, избивший свою собственную дочь?!

— Она сама виновата! — снова захлёбывается уже истерическим визгом, но не делает резких движений, с опаской косясь, то на меня, то на Олега.

— Она — твоя дочь! А ты — гнида, которую убить мало! Раздавить, как мокрицу, поверь мне, никто жалеть не станет! — рявкнул я. — Если ты надеешься ограничиться этим разговором, то спешу тебя разочаровать… я тебя затаскаю по судам. Ты хотел скандала? Ты его получишь… «Знаменитый бизнесмен избил свою дочь», как тебе новость на первой полосе, а?!