Ведь это называется «любовь»

— Единоутробные, — многозначительно тянет Игорь, сидящий рядом и я хихикаю.

Но моё внимание привлекает третья их спутница, и я удивлённо моргаю.

— Мама?

Она выглядит усталой и замученной. Осунулась всего за какие-то сутки и, кажется, что не спала неделю.

Мне удаётся ускользнуть из-под опеки Вани, пока он увлечён всеобщей суматохой.

— Что ты тут делаешь? — мой голос звучит холодно, и я даже не забочусь о том, чтобы было иначе.

— Нам нужно поговорить, — говорит она, словно бы становясь меньше ростом под моим взглядом.

— А есть о чём? По-моему недавно ты сказала больше, чем было нужно своим молчанием.

— Выслушай меня. Пожалуйста.

Я лишь пожимаю плечами, давая понять, что не против. Как бы она не поступила, я не могу в одночасье забыть, что это родной мне человек.

Мы уходим в соседний коридор. Тут совсем пусто. Солнце сквозь окна рисует солнечные квадраты на полу, Я усаживаюсь на широкий подоконник и отсутствующе смотрю в стену.

— Я знаю, что простить ты меня, скорее всего не простишь, — говорит мама. Очень тихо и как-то умоляюще, будто надеясь, что я сейчас опровергну эти слова.

— Аня, ты знаешь, что кроме тебя у меня никого нет, — продолжает она.

— И именно поэтому ты позволила отцу так поступить?!

— Если бы не позволила, кто знает, на что бы он осмелился в будущем!? — восклицает она, и прижимает ладошку к губам, словно пугается своего напора. — Я сделала это лишь ради нас обеих, милая. Поверь… Мне было очень тяжело сделать этот шаг, но… Это была единственная надежда сделать так, чтобы твой отец перестал преследовать нас.

— Что ты хочешь этим сказать, чёрт возьми? Изъясняйся не так расплывчато, — хмуро бросаю я.

В голове настоящая каша. И верить ей или нет, я просто не знаю.

— Ты же знаешь, что это твой отец виноват в аварии?

— Знаю.

— К нам сегодня пришёл Дима… Отец Кирилла… Он тоже каким-то образом это понял. Но, увы, прямых доказательств этого нет. А я предоставила ему другие… Благодаря которым твой отец вряд ли когда-то станет прежним влиятельным человеком, — мама вздохнула, прислоняясь спиной к стене и опуская руки. — Я хочу в это верить, по крайней мере. Думаю, Дима тоже не успокоиться, пока не сделает его жизнь похожей на ад.

— Какие доказательства, мама? — я почувствовала, как горло словно сдавили чьи-то пальцы, даже дышать было трудно.

Неужели это правда, и он больше не будет отравлять нам жизнь?

— Почему я ушла и оставила тебя? — она болезненно улыбнулась. — У нас давно по всей квартире камеры.

— Ты что, записала, как он…?

— Да. Я готова давать показания в суде, если будет нужно.

— Мам, а как же… Ты же всё потеряешь…, — прошептала я, не в силах поверить в услышанное.

— Главное — не потерять тебя, — ответила она. — К тому же Дмитрий обещал помочь. Мне не нужны все деньги твоего отца, но знаешь, за то, что мы терпели, пожалуй, мы заслужили какую-то компенсацию, правда?

— Значит, ты давно всё придумала?

— Давно, только вот духу не хватало ничего сделать, — отмахнулась мама. — Ты же понимаешь, что просто так от Шабанова уйти было бы невозможным. Он бы не дал спокойной жизни нам обеим.

Она вдруг замолчала. Потом закрыла лицо руками и надрывно с нотками истерики рассмеялась, качая головой:

— Видела бы ты, Ань, как Дима набросился на него… У меня было даже желание, чтобы убил, честное слово, — всхлипнула. — Впрочем, хорошо, что Олег остановил его. Не желаю Диме такого греха на душу.

Я сползла с подоконника, не зная, удержат ли меня ноги, так они дрожали. Медленно подошла к маме и обняла её, утыкаясь носом в шею. От неё привычно пахло чем-то цветочным, только теперь я думала о том, что это запах не просто матери… Нет… запах действительно самого близкого мне человека, который рисковал всем, даже тем, что мог меня потерять, но сделал то, что считал нужным.

— Прости меня, Нюта…, — её руки крепко обняли меня, прижимая и успокаивающе поглаживая. — Я не заслужила, знаю. Но прости, если сможешь.

Я только и смогла, что кивнуть. И заплакала.

Мы вернулись ко всем в тот момент, когда из палаты вышел Дмитрий Андреевич. Он улыбался, значит, всё было хорошо и волнение, которое не отпускало меня до сих пор, улеглось, позволяя вдохнуть глубже. Судя по тому, что Игоря не было, он вошёл в палату. Ну, правда, куда могла ещё пойти наша Джульетта? Я улыбнулась и поманила пальцем Ваню, который, увидев нас с мамой, удивлённо выгнул бровь.

Я ему всё расскажу. Ночью, в нашей постели, прижимаясь, как сегодня, буду тихо говорить, а он будет слушать.

— Мам, я хочу тебя познакомить с Ваней, — произнесла я, когда он подошёл к нам. — Впрочем, вы уже знакомы немного, правда?

— Правда, — кивнула мама, переводя взгляд с меня на Ванину руку, которая уверенно легла мне на талию.