Плыть по течению 2: видеть — значит верить

— Ты не должен отвечать, если не хочешь, — поторопилась успокоить юношу Гермиона, увидев, как он помрачнел.

— Но ты должен знать, что мы всегда будем рядом с тобой, что бы ни произошло, — уверил Рон, легко сжав его плечо. Гарри вздрогнул и отрывисто вздохнул. Подобное расположение вдруг показалось настолько трогательным, что мальчик испугался потерять его.

— Если я расскажу вам, вы станете меня бояться, — прошептал он. Наступила пауза, и, не видя лиц друзей, Гарри не мог понять, о чем они думают. Наконец Рон едва слышно прошептал, так, что только Гарри мог услышать.

— Мы… мы знаем, что Ты-Знаешь-Кто что-то сделал с тобой… Гермиона думает, он как-то повлиял на твой разум. Но мы все еще здесь и мы не боимся тебя.

— Он завладел моим разумом, — выпалил Гарри, радуясь, что не видит выражения их лиц. Все, что он слышал — как друзья испуганно ахнули, и наступила тишина. Гермиона первая принудила себя дышать ровно, медленно. «Она старается успокоиться, прежде чем заговорить», — понял Гарри. Он вдруг ощутил, что ему не хватает чего-то важного, и встрепенулся:

— А где Саша?

— Я здесь, хозяин, — с изножья кровати послышалось знакомое шипение. Гарри потянулся туда и нащупал прохладное змеиное тельце. Саша скользнула на его запястье и привычно устроилась поверх тонкой кожаной перчатки.

— Я скучал по тебе, — Гарри спасся от друзей, заговорив с питомицей. — Где ты была?

— У меня был выходной для охоты на крыс, хозяин. Ты не помнишь?

Как ни старался, Гарри не мог вспомнить, что отпускал Сашу на выходные, поохотиться на крыс. Но он был очень-очень рад, что сейчас она с ним, и ласково погладил треугольную головку.

— Гарри?

Услышав Гермиону, мальчик нервно проглотил комок в горле. Пора вернуться к неприятному разговору.

— Можешь говорить. Скажи, что я опасен, что я — угроза, и мне нужно стереть память, пока Волдеморт не пробрался в мой разум снова и не узнал все, что захочет. Скажи, что я ненормальный ур…

— Я совсем не это собиралась сказать! — перебила его возмущенная Гермиона, и Рон поддакнул:

— Мы никогда не скажем ничего подобного, дружище!

Гарри выдохнул и услышал такие же тяжелые вздохи друзей. Наконец раздался голос Рона, хриплый, дрожащий, переполненный эмоциями, которые просто не могли быть ненастоящими.

— Гарри, прошло много времени с тех пор, как твое имя появилось из Огненной чаши, и я оказался настолько глуп, что обвинил в происходящем тебя. Я вырос… больше, чем ты мог бы ожидать от меня. И я знаю, что ты скорее умрешь, чем позволишь этому дурацкому Лорду использовать тебя, — голос Рона подвел его, и Гарри ощутил, как по щекам покатились слезы. Гермиона ласково накрыла его руки своими, и таким же взволнованным голосом добавила:

— Мы спросили… просто потому что хотели быть рядом с тобой, так же, как ты всегда был рядом с нами. Ты — часть нас, Гарри. Я бы хотела… я бы так хотела, чтобы ты поверил…

Гарри закусил губу и поднял руку к ее лицу. Дотронулся до теплой и влажной щеки и закрыл глаза, чтобы успокоиться.

— Не плачь обо мне, — прошептал он. — Я еще здесь.

Сириус с подозрением уставился на приятно пахнущую жидкость, которую методично помешивал Северус.

— Оно пахнет приятно, — обвиняющее заявил он Снейпу.

— Ты о чем? — пробормотал тот, добавляя в зелье толченый корень мандрагоры.

— Ты никогда не варил ничего, что не пахло бы, по меньшей мере, как отходы в канализации.

— Все бывает в первый раз, — проигнорировал подначку Северус.

— И для какого бедняги оно предназначено? Надеюсь, это не любовное зелье?

— О, нет, оно не такое топорное, как любовное, и предназначается для Беллы.

— Беллатрикс Лестранж! — в глазах Сириуса появился опасный блеск, который всегда заставлял Джеймса воодушевленно улыбаться, а Рема — опасливо вздрагивать.

— О, да ты научился запоминать имена! Молодец. А теперь хватит нависать над моим зельем, если не хочешь, чтобы испарения повредили твой и без того жалкий умишко, и сделали тебя еще более опасным для окружающих, — рявкнул Северус. Блэк тут же отошел, зная, что предупреждения Снейпа относительно зелий нужно соблюдать неукоснительно, пусть даже они обидные и издевательские.

— И что оно делает? — полюбопытствовал он некоторое время спустя, глядя, как Мастер зелий отмеряет дозу готового варева.

— Оно может заставить тебя заткнуться, — рыкнул Северус, не отрывая глаз от мензурки.

— О, Севви, ты разбиваешь мне сердце, — ухмыльнулся Сириус. И помедлив еще немного, но так и не дождавшись дальнейших объяснений, снова спросил: — А как ты собираешься подсунуть его Белле, чтобы она ничего не заподозрила?

— Я не собираюсь. Отдам его Альбусу, он сказал, что у него уже есть план.

Нарцисса шагнула в кабинет Дамблдора и вздрогнула, вспомнив о собственном детстве.