Фандом: Гарри Поттер. Маленький сиквел к «Клятвопреступнику». Вынужденный разговор между Гарри и Люциусом, когда они оказались наедине.
Добавить в моё избранное
9 мин, 11 сек 18670
— Значит, несколько заклинаний, — повторил Люциус. — А он рассказывал тебе что-нибудь о наших традициях? О темной магии?
— Ну, он рассказывал о происхождении заклинаний, о старых языках, существовавших до римского вторжения, о Моргане и Мордреде, — ответил Гарри и, поколебавшись, добавил: — И еще я теперь немного знаю о вивернах.
Люциус вскинул бровь, но ничего не сказал. Он знал, что Северус умолчал о многих событиях того времени, что Гарри и Драко провели вместе, и не собирался оставлять попытки выяснить все в подробностях, но по крайней мере теперь он был уверен, что Гарри умеет хранить секреты. Даже в кругу семьи их способность менять обличье обсуждалась нечасто.
— И все? — спросил он. — Он должен был рассказать тебе больше. Все-таки ты теперь… ты…
— Член семьи? — закончил за него Гарри. Люциус поморщился, и Гарри ухмыльнулся.
— А что ты знаешь о нашей семье? — вкрадчиво спросил Люциус. — Тебя почти ничему не учили, как и любого изменника крови. Я сомневаюсь, что ты знаешь что-нибудь о семье, с которой породнился, кроме того, что слышал от Дамблдора и его подхалимов.
Гарри уже собирался сердито заявить, что они не подхалимы, но вдруг понял, что Люциус дразнит его. Драко предупреждал, что его родные будут пытаться избежать неудобных разговоров. Он глубоко вздохнул, откинулся на спинку кресла, и заметил, что стиснул бокал так сильно, что тот вот-вот треснет. Он заставил себя расслабиться и посмотрел на Люциуса.
— Я знаю только о тех Малфоях, о которых мне рассказывал Драко, — признался он. — О Мелузине, о Жанин, которая нарисовала драконов в летописи. Однажды он упомянул кого-то, кто бежал от толпы по снегу…
— Альфадор, — подхватил Люциус, прекрасно помнивший тот сон. — Это случилось, когда мы жили во Франции.
— А как долго вы там жили? — спросил Гарри.
Перед тем как ответить, Люциус взглянул на дверь — не идет ли кто, и, не услышав ничьих шагов, вздохнул. Полно времени для объяснений. По крайней мере интерес Гарри казался искренним. Он бы не стерпел, если бы его рассказ перебивали недоверчивыми замечаниями и дерзкими придирками.
— Мы жили там несколько столетий, — начал Люциус. — После битвы при Камланне многие темные маги покинули Англию. Большинство из них осталось жить в Аверноне. Моргана изучала магию в тамошнем монастыре, сестры помогли нам обустроиться в обмен на защиту от оборотней, вампиров и язычников.
Увидев замешательство Гарри, он спросил:
— Что такое?
Зная, что ступает на опасную территорию, Гарри постарался справиться со смущением и решил не упускать представившийся случай. Как и Драко, Люциус не сердился и не отправлял его читать книги, а охотно отвечал на вопросы. Гарри надеялся, что его вопрос не разозлит главу семьи.
— Вы сказали, что остались в монастыре. Но я думал, церковники ненавидели магию.
— А! Но мы не призывали демонов, — объяснил Люциус. — И у нас не было духов-прислужников. Они, как и мы, знали цену крови и жертвенности. Особенно когда мы оставили наших богов — точнее, когда они оставили нас, — поправился он. — Поэтому сестер это не волновало. По крайней мере, мы не были на стороне Мерлина.
Люциус знал, что у Гарри появилось еще больше вопросов, потому что ему уже задавали их и Северус, и Драко, когда он рассказывал им об этом. Его взгляд стал отстраненным. Гарри узнал это выражение — оно появлялось у Драко, когда тот погружался в воспоминания предков.
— Если ты будешь думать как маггл, то не поймешь. Та война… это был не Мерлин и Бог против Морганы и Дъявола, это была магия против магии, и каждая из сторон использовала магглов в своих интересах. Мерлин помогал своим королям и рыцарям уничтожать наш народ, а Моргана прятала нас в монастырях и церквях и наносила удары по королевству Артура изнутри.
— Вы принимали помощь магглов? — спросил Гарри.
— В то время многие сестры были ведьмами, — объяснил Люциус. — Мерлин лишь использовал религию Артура, а мы приняли ее. Когда в дело пошла магия, даже те немногие миссионеры, которые не одобряли наши заклинания, нуждались в нас, чтобы их новорожденная религия выжила. Пока мы жили в изгнании, узы между Тьмой и церковью окрепли.
— А почему вы вернулись? — спросил Гарри. — Если во Франции было безопасно, зачем было оттуда уезжать?
Люциус вздохнул и посмотрел на пляшущие огоньки свечей. Их мягкий свет был гораздо уютней осветительных заклинаний. Сгустившиеся у стен тени напоминали о прохладе ночи, царившей снаружи.
— Иногда… — пробормотал Люциус, — иногда я завидую вам.
Гарри промолчал. Ему казалось, что если сейчас перебить Люциуса, тот не станет больше ничего рассказывать.
— Вам не приходится проживать их смерти снова и снова, — медленно проговорил Люциус. В его голос просочилось отвращение: — Магглы. Мерзкие создания, подобные крысам.
— Ну, он рассказывал о происхождении заклинаний, о старых языках, существовавших до римского вторжения, о Моргане и Мордреде, — ответил Гарри и, поколебавшись, добавил: — И еще я теперь немного знаю о вивернах.
Люциус вскинул бровь, но ничего не сказал. Он знал, что Северус умолчал о многих событиях того времени, что Гарри и Драко провели вместе, и не собирался оставлять попытки выяснить все в подробностях, но по крайней мере теперь он был уверен, что Гарри умеет хранить секреты. Даже в кругу семьи их способность менять обличье обсуждалась нечасто.
— И все? — спросил он. — Он должен был рассказать тебе больше. Все-таки ты теперь… ты…
— Член семьи? — закончил за него Гарри. Люциус поморщился, и Гарри ухмыльнулся.
— А что ты знаешь о нашей семье? — вкрадчиво спросил Люциус. — Тебя почти ничему не учили, как и любого изменника крови. Я сомневаюсь, что ты знаешь что-нибудь о семье, с которой породнился, кроме того, что слышал от Дамблдора и его подхалимов.
Гарри уже собирался сердито заявить, что они не подхалимы, но вдруг понял, что Люциус дразнит его. Драко предупреждал, что его родные будут пытаться избежать неудобных разговоров. Он глубоко вздохнул, откинулся на спинку кресла, и заметил, что стиснул бокал так сильно, что тот вот-вот треснет. Он заставил себя расслабиться и посмотрел на Люциуса.
— Я знаю только о тех Малфоях, о которых мне рассказывал Драко, — признался он. — О Мелузине, о Жанин, которая нарисовала драконов в летописи. Однажды он упомянул кого-то, кто бежал от толпы по снегу…
— Альфадор, — подхватил Люциус, прекрасно помнивший тот сон. — Это случилось, когда мы жили во Франции.
— А как долго вы там жили? — спросил Гарри.
Перед тем как ответить, Люциус взглянул на дверь — не идет ли кто, и, не услышав ничьих шагов, вздохнул. Полно времени для объяснений. По крайней мере интерес Гарри казался искренним. Он бы не стерпел, если бы его рассказ перебивали недоверчивыми замечаниями и дерзкими придирками.
— Мы жили там несколько столетий, — начал Люциус. — После битвы при Камланне многие темные маги покинули Англию. Большинство из них осталось жить в Аверноне. Моргана изучала магию в тамошнем монастыре, сестры помогли нам обустроиться в обмен на защиту от оборотней, вампиров и язычников.
Увидев замешательство Гарри, он спросил:
— Что такое?
Зная, что ступает на опасную территорию, Гарри постарался справиться со смущением и решил не упускать представившийся случай. Как и Драко, Люциус не сердился и не отправлял его читать книги, а охотно отвечал на вопросы. Гарри надеялся, что его вопрос не разозлит главу семьи.
— Вы сказали, что остались в монастыре. Но я думал, церковники ненавидели магию.
— А! Но мы не призывали демонов, — объяснил Люциус. — И у нас не было духов-прислужников. Они, как и мы, знали цену крови и жертвенности. Особенно когда мы оставили наших богов — точнее, когда они оставили нас, — поправился он. — Поэтому сестер это не волновало. По крайней мере, мы не были на стороне Мерлина.
Люциус знал, что у Гарри появилось еще больше вопросов, потому что ему уже задавали их и Северус, и Драко, когда он рассказывал им об этом. Его взгляд стал отстраненным. Гарри узнал это выражение — оно появлялось у Драко, когда тот погружался в воспоминания предков.
— Если ты будешь думать как маггл, то не поймешь. Та война… это был не Мерлин и Бог против Морганы и Дъявола, это была магия против магии, и каждая из сторон использовала магглов в своих интересах. Мерлин помогал своим королям и рыцарям уничтожать наш народ, а Моргана прятала нас в монастырях и церквях и наносила удары по королевству Артура изнутри.
— Вы принимали помощь магглов? — спросил Гарри.
— В то время многие сестры были ведьмами, — объяснил Люциус. — Мерлин лишь использовал религию Артура, а мы приняли ее. Когда в дело пошла магия, даже те немногие миссионеры, которые не одобряли наши заклинания, нуждались в нас, чтобы их новорожденная религия выжила. Пока мы жили в изгнании, узы между Тьмой и церковью окрепли.
— А почему вы вернулись? — спросил Гарри. — Если во Франции было безопасно, зачем было оттуда уезжать?
Люциус вздохнул и посмотрел на пляшущие огоньки свечей. Их мягкий свет был гораздо уютней осветительных заклинаний. Сгустившиеся у стен тени напоминали о прохладе ночи, царившей снаружи.
— Иногда… — пробормотал Люциус, — иногда я завидую вам.
Гарри промолчал. Ему казалось, что если сейчас перебить Люциуса, тот не станет больше ничего рассказывать.
— Вам не приходится проживать их смерти снова и снова, — медленно проговорил Люциус. В его голос просочилось отвращение: — Магглы. Мерзкие создания, подобные крысам.
Страница 2 из 3
