Фандом: Шерлок BBC. Когда ты не помнишь, как зовут твоего давнего коллегу, приходится рассказывать сказки. Самые разные сказки.
Добавить в моё избранное
4 мин, 57 сек 16131
— И после этого он назвал меня… проклятие, я даже не вспомню…
Джон взглянул на него поверх кружки стаута, и Грегу его взгляд показался насмешливым. И понимающим. И…
— Гренвилл?
— Нет, это было в среду. Сегодня четверг, а значит… Гэйбл или Гэйдж.
— Ну хоть не Гудвин, — усмехнулся Джон, но тут же нахмурился, увидев гримасу инспектора. — Что, серьёзно? Волшебник страны Оз и все дела? Он же прекрасно разбирается в культурном контексте! Вот в том деле, когда он…
— Да-да-да, — кисло подтвердил Грег, не желая выслушивать очередную оду «Неповторимому и Невероятному». — Разбирается. Когда это ему выгодно. Когда за счёт этого «контекста» он может блеснуть на фоне тупой публики. А когда надо запомнить моё имя — простое, односложное, распространённое имя, — он делает вид, что последовательность из четырёх букв слишком сложная для того, чтобы хранить её в голове!
— В Чертогах, — подсказал Джон, отставляя кружку с разводами пены подальше.
— С большой буквы?
— Непременно с большой.
— Нам ещё по одной. — Парень в клетчатой рубашке исчез так же быстро, как и появился. — Если бы речь шла о ком угодно другом, я бы сказал, что он ненормальный. Но это Шерлок. Который впервые за всё существование Ярда помог нам преодолеть «потолок» раскрываемости. Почти двести лет он был на уровне двадцати пяти процентов …. Одна четверть, Джон. И это не шутка. Хотел бы я, чтобы это была она.
Джон поёрзал на стуле, сжал-разжал кулаки, подтолкнул к краю стола пустую кружку, принял полную, пожевал губами и — только когда парень удалился, ловко лавируя между столами и ширмами, а они снова остались наедине в полупустом пабе — тихо спросил:
— А сейчас?
— Шерлок распутывает все дела, к которым прикасается, — признал Грег, разводя руками. — И если взамен мне придётся именоваться Гудвином… Так тому и быть. Хоть Глиндой … …, если ему взбредёт в голову. Но есть в этом что-то неправильное. Он бурчит на Андерсона. Первый вопрос, который Шерлок мне задаёт, когда мы договариваемся об очередном сотрудничестве: будет ли там Андерсон? Всегда. Стабильно. Все четыре года, что мы работаем плечом к плечу. Они же друг друга терпеть не могут! Но при этом Шерлок помнит, как его зовут. И когда у него день рождения!
Джон в ответ закатил глаза. Да, Грег тоже прекрасно помнил тот незадавшийся с утра день, когда к нему в кабинет влетел красный от бешенства судмедэксперт. Кажется, Шерлок прислал ему что-то очень, очень непристойное. Прямо на работу. В прозрачном пластиковом контейнере. Андерсон говорить о подарке отказался, а все, к кому Грег обращался за информацией, поспешно закрывали рты ладонями и начинали плакать от смеха.
Навзрыд.
— И к Донован он обращается либо по званию, либо по имени. Никакой системы, Джон. Совершенно никакой. Или я просто слишком… консервативен, чтобы её разглядеть. Я бы предположил, что он стирает из памяти имена людей, которые ему симпатизируют, но… ты. Ты не вписываешься. Тебя он помнит. Даже когда Шерлоку полгода назад дали по голове и он забыл святое — периодическую таблицу, — тебя он вспомнил. Без труда. Не напрягаясь. Ещё до того, как увидел.
Жаль, что в пабе такое тусклое освещение и сегодня не транслируют никакой матч — чтобы хотя бы в отсветах экранов разглядеть, что там на лице у Джона: смущение или гордость.
— И так всегда было, — продолжает Грег, опираясь локтями о столешницу. Джон прячет улыбку в пене, и Грег, сменив любопытство на великодушие, следует его примеру. Сегодня хороший вечер.
— Эм, — неопределённо хмыкает инспектор, когда порыв холодного ночного воздуха прилетает в лицо, стоило им лишь приоткрыть дверь. — У тебя случаем нигде не завалялся номер Диммока? Ну да, я сегодня забирал дочку со школы, и Лиззи… случайно, получилось так… В общем, в моих контактах теперь какой-то Армагеддон. И в заметках тоже. Спецы из техотдела, конечно, всё восстановят, но на это уйдёт какое-то время. А завтра пятница, и я хотел бы разобраться с расследованием Диммока до выходных.
— Где-то был. Сейчас.
Джон роется в телефоне, не сбиваясь с шага. Грег поднимает воротник на пальто, пытаясь спрятать разгорячённое выпивкой и смехом тело от пронизывающего ветра. Кажется, Джону и так хорошо, в расстёгнутой парке и тонком свитере. Он победоносно ухмыляется и протягивает Грегу телефон с выделенным контактом.
— Инспектор Диммок, — зачитывает Грег вслух, отправляя контакт на свой телефон. — Господи, я надеюсь, что записан у тебя как-то иначе. Не так официально. Слушай, а…
— Что?
— Ничего, — мгновенно идёт на попятную Грег. — Ничего.
— Да говори уже.
— Ничего.
— Так. Обычно, когда Шерлок говорит «ничего страшного» или«неважно», это очень важно и, скорее всего, связано с уничтожением чьей-то собственности. Чаще всего — моей или миссис Хадсон. Не юли, Грег.
Джон взглянул на него поверх кружки стаута, и Грегу его взгляд показался насмешливым. И понимающим. И…
— Гренвилл?
— Нет, это было в среду. Сегодня четверг, а значит… Гэйбл или Гэйдж.
— Ну хоть не Гудвин, — усмехнулся Джон, но тут же нахмурился, увидев гримасу инспектора. — Что, серьёзно? Волшебник страны Оз и все дела? Он же прекрасно разбирается в культурном контексте! Вот в том деле, когда он…
— Да-да-да, — кисло подтвердил Грег, не желая выслушивать очередную оду «Неповторимому и Невероятному». — Разбирается. Когда это ему выгодно. Когда за счёт этого «контекста» он может блеснуть на фоне тупой публики. А когда надо запомнить моё имя — простое, односложное, распространённое имя, — он делает вид, что последовательность из четырёх букв слишком сложная для того, чтобы хранить её в голове!
— В Чертогах, — подсказал Джон, отставляя кружку с разводами пены подальше.
— С большой буквы?
— Непременно с большой.
— Нам ещё по одной. — Парень в клетчатой рубашке исчез так же быстро, как и появился. — Если бы речь шла о ком угодно другом, я бы сказал, что он ненормальный. Но это Шерлок. Который впервые за всё существование Ярда помог нам преодолеть «потолок» раскрываемости. Почти двести лет он был на уровне двадцати пяти процентов …. Одна четверть, Джон. И это не шутка. Хотел бы я, чтобы это была она.
Джон поёрзал на стуле, сжал-разжал кулаки, подтолкнул к краю стола пустую кружку, принял полную, пожевал губами и — только когда парень удалился, ловко лавируя между столами и ширмами, а они снова остались наедине в полупустом пабе — тихо спросил:
— А сейчас?
— Шерлок распутывает все дела, к которым прикасается, — признал Грег, разводя руками. — И если взамен мне придётся именоваться Гудвином… Так тому и быть. Хоть Глиндой … …, если ему взбредёт в голову. Но есть в этом что-то неправильное. Он бурчит на Андерсона. Первый вопрос, который Шерлок мне задаёт, когда мы договариваемся об очередном сотрудничестве: будет ли там Андерсон? Всегда. Стабильно. Все четыре года, что мы работаем плечом к плечу. Они же друг друга терпеть не могут! Но при этом Шерлок помнит, как его зовут. И когда у него день рождения!
Джон в ответ закатил глаза. Да, Грег тоже прекрасно помнил тот незадавшийся с утра день, когда к нему в кабинет влетел красный от бешенства судмедэксперт. Кажется, Шерлок прислал ему что-то очень, очень непристойное. Прямо на работу. В прозрачном пластиковом контейнере. Андерсон говорить о подарке отказался, а все, к кому Грег обращался за информацией, поспешно закрывали рты ладонями и начинали плакать от смеха.
Навзрыд.
— И к Донован он обращается либо по званию, либо по имени. Никакой системы, Джон. Совершенно никакой. Или я просто слишком… консервативен, чтобы её разглядеть. Я бы предположил, что он стирает из памяти имена людей, которые ему симпатизируют, но… ты. Ты не вписываешься. Тебя он помнит. Даже когда Шерлоку полгода назад дали по голове и он забыл святое — периодическую таблицу, — тебя он вспомнил. Без труда. Не напрягаясь. Ещё до того, как увидел.
Жаль, что в пабе такое тусклое освещение и сегодня не транслируют никакой матч — чтобы хотя бы в отсветах экранов разглядеть, что там на лице у Джона: смущение или гордость.
— И так всегда было, — продолжает Грег, опираясь локтями о столешницу. Джон прячет улыбку в пене, и Грег, сменив любопытство на великодушие, следует его примеру. Сегодня хороший вечер.
— Эм, — неопределённо хмыкает инспектор, когда порыв холодного ночного воздуха прилетает в лицо, стоило им лишь приоткрыть дверь. — У тебя случаем нигде не завалялся номер Диммока? Ну да, я сегодня забирал дочку со школы, и Лиззи… случайно, получилось так… В общем, в моих контактах теперь какой-то Армагеддон. И в заметках тоже. Спецы из техотдела, конечно, всё восстановят, но на это уйдёт какое-то время. А завтра пятница, и я хотел бы разобраться с расследованием Диммока до выходных.
— Где-то был. Сейчас.
Джон роется в телефоне, не сбиваясь с шага. Грег поднимает воротник на пальто, пытаясь спрятать разгорячённое выпивкой и смехом тело от пронизывающего ветра. Кажется, Джону и так хорошо, в расстёгнутой парке и тонком свитере. Он победоносно ухмыляется и протягивает Грегу телефон с выделенным контактом.
— Инспектор Диммок, — зачитывает Грег вслух, отправляя контакт на свой телефон. — Господи, я надеюсь, что записан у тебя как-то иначе. Не так официально. Слушай, а…
— Что?
— Ничего, — мгновенно идёт на попятную Грег. — Ничего.
— Да говори уже.
— Ничего.
— Так. Обычно, когда Шерлок говорит «ничего страшного» или«неважно», это очень важно и, скорее всего, связано с уничтожением чьей-то собственности. Чаще всего — моей или миссис Хадсон. Не юли, Грег.
Страница 1 из 2
