Фандом: Гарри Поттер. Неизвестный волшебник просовывает голову в камин Норы, а в гостиную как раз врываются двое. Мешать нехорошо, подглядывать неприлично — поэтому он спрячется ненадолго и послушает, что же там происходит. Ну, и мы вместе с ним. Первое лето после войны. А может, прямо-таки май.
Добавить в моё избранное
2 мин, 3 сек 11170
Стук захлопнувшейся двери. Мужской и женский смех — легкий, приглушенный. Шорохи, шуршание одежды.
— Рон, перестань…
— Я же ничего не делаю…
— Как ты думаешь, все уже спят?
— Конечно, спят. Иди сюда, Гермиона.
Звук поцелуя.
— Ты пахнешь клубникой.
— Мы же ели клубнику.
— М-м-м-м-м… Вкусно… Ты и без клубники вкусная.
— Рон…
Звук поцелуя.
— Рон, вдруг кто-нибудь спустится?
— Лестница так скрипит, что мы услышим.
— Тише говори… Шёпотом…
Звук долгого поцелуя.
— Мерлин, я вся в песке. И волосы мокрые…
— У меня тоже. И всё равно это была хорошая идея — сгонять на побережье.
— Повезло с погодой!
Несколько звонких поцелуев.
— Ой, а вот здесь ты солёная… И здесь… И здесь…
— Рон, перестань, щекотно… Пойдём в комнату.
— Давай лучше камин зажжём и обсохнем. Чёрт, где моя палочка?
— В сумке.
— А сумка?
— Ты её у двери бросил. Давай лучше я… Инсендио!
Шум вспыхивающего огня.
— Вот и хорошо. Сейчас согреешься…
— Давай, рыжий, я волосы тебе высушу.
— Что ты сказала? Кто я?
Смех. Шорохи. Звук поцелуя, стук падающей на пол палочки.
— Садись сюда, лохматая ты моя.
— Какая?
— Мокрая и лохматая.
— Здесь места мало.
— Вот и хорошо…
Скрип кресла.
— Вот чёрт, у тебя купальник мокрый. Давай снимем?
Возмущенное фырканье.
— Только купальник?
— Солнышко, ты сможешь снять купальник, не сняв платье?
— Да запросто.
Шуршание, тихий смех.
— Мерлин, ну как ты это делаешь? А, конечно, там всё на завязочках… А низ?
— А низ высох.
— Точно?
— Точно.
— Ну да, высох… Жаль!
Звук долгого поцелуя и возни.
— Рон, у тебя щёки колючие.
— Зато у тебя нет.
Женский смех. Скрип кресла. Приглушённые стоны.
— Гермиона… я люблю тебя — ты знаешь?
— Знаю.
— И что?
— Молодец.
Тишина. Громкий вздох.
— Рон, ну и лицо у тебя… Не оттопыривай губу. Плакать будешь?
— Ага.
Женский смех.
— Я тоже тебя…
— Очень?
— Очень-очень.
— Ладно, пойдём наверх.
— А я уже тут пригрелась.
— Нет-нет, пойдём быстрей.
Смех, звуки борьбы, скрип кресла.
— Ты что, с ума сошёл? Что ты делаешь? Какого дементора? Отдай…
Звук возни и рвущейся одежды.
— Рон! Ну что ты сделал с моим любимым платьем, а?
— Сейчас починю. Где моя палочка?
— Всё там же…
— А твоя?
— Не вижу…
— Акцио, палочка!
Лёгкий свист. Шорохи.
— Репаро!… Ну вот, а ты боялась. Всё в порядке с твоим платьем. Да не одевайся ты… так иди.
— Ага, сейчас…
Шуршание, скрип кресла, удаляющиеся шаги.
— Стой, я купальник забыла — там, под креслом…
— Чёрт с ним…
Скрип лестницы. Грохот падения, неприличное слово, извинения, сдавленный смех.
— Ты же не пил, Рон… Чего спотыкаешься?
— Спешу…
Бег, стук захлопнувшейся двери. Топот четырёх ног на этаже сверху. Тишина… Долгий, еле слышный, ритмичный скрип кровати. И снова тишина — до утра.
— Рон, перестань…
— Я же ничего не делаю…
— Как ты думаешь, все уже спят?
— Конечно, спят. Иди сюда, Гермиона.
Звук поцелуя.
— Ты пахнешь клубникой.
— Мы же ели клубнику.
— М-м-м-м-м… Вкусно… Ты и без клубники вкусная.
— Рон…
Звук поцелуя.
— Рон, вдруг кто-нибудь спустится?
— Лестница так скрипит, что мы услышим.
— Тише говори… Шёпотом…
Звук долгого поцелуя.
— Мерлин, я вся в песке. И волосы мокрые…
— У меня тоже. И всё равно это была хорошая идея — сгонять на побережье.
— Повезло с погодой!
Несколько звонких поцелуев.
— Ой, а вот здесь ты солёная… И здесь… И здесь…
— Рон, перестань, щекотно… Пойдём в комнату.
— Давай лучше камин зажжём и обсохнем. Чёрт, где моя палочка?
— В сумке.
— А сумка?
— Ты её у двери бросил. Давай лучше я… Инсендио!
Шум вспыхивающего огня.
— Вот и хорошо. Сейчас согреешься…
— Давай, рыжий, я волосы тебе высушу.
— Что ты сказала? Кто я?
Смех. Шорохи. Звук поцелуя, стук падающей на пол палочки.
— Садись сюда, лохматая ты моя.
— Какая?
— Мокрая и лохматая.
— Здесь места мало.
— Вот и хорошо…
Скрип кресла.
— Вот чёрт, у тебя купальник мокрый. Давай снимем?
Возмущенное фырканье.
— Только купальник?
— Солнышко, ты сможешь снять купальник, не сняв платье?
— Да запросто.
Шуршание, тихий смех.
— Мерлин, ну как ты это делаешь? А, конечно, там всё на завязочках… А низ?
— А низ высох.
— Точно?
— Точно.
— Ну да, высох… Жаль!
Звук долгого поцелуя и возни.
— Рон, у тебя щёки колючие.
— Зато у тебя нет.
Женский смех. Скрип кресла. Приглушённые стоны.
— Гермиона… я люблю тебя — ты знаешь?
— Знаю.
— И что?
— Молодец.
Тишина. Громкий вздох.
— Рон, ну и лицо у тебя… Не оттопыривай губу. Плакать будешь?
— Ага.
Женский смех.
— Я тоже тебя…
— Очень?
— Очень-очень.
— Ладно, пойдём наверх.
— А я уже тут пригрелась.
— Нет-нет, пойдём быстрей.
Смех, звуки борьбы, скрип кресла.
— Ты что, с ума сошёл? Что ты делаешь? Какого дементора? Отдай…
Звук возни и рвущейся одежды.
— Рон! Ну что ты сделал с моим любимым платьем, а?
— Сейчас починю. Где моя палочка?
— Всё там же…
— А твоя?
— Не вижу…
— Акцио, палочка!
Лёгкий свист. Шорохи.
— Репаро!… Ну вот, а ты боялась. Всё в порядке с твоим платьем. Да не одевайся ты… так иди.
— Ага, сейчас…
Шуршание, скрип кресла, удаляющиеся шаги.
— Стой, я купальник забыла — там, под креслом…
— Чёрт с ним…
Скрип лестницы. Грохот падения, неприличное слово, извинения, сдавленный смех.
— Ты же не пил, Рон… Чего спотыкаешься?
— Спешу…
Бег, стук захлопнувшейся двери. Топот четырёх ног на этаже сверху. Тишина… Долгий, еле слышный, ритмичный скрип кровати. И снова тишина — до утра.
