Фандом: Тетрадь Смерти. К несчастью, Лайт родилась девочкой в тоталитарном мире, где у женщин нет шансов на нормальное образование и карьеру. Она рано лишилась отца и с тех пор была вынуждена носить чужую маску. Имя L в этом мире наводит ужас на обывателей. Будет ли их противостояние поединком гениев или всего лишь безрассудной игрой?
Добавить в моё избранное
165 мин, 17 сек 20279
— Конечно, нет.
— Лайт должен знать, что он мой первый друг.
— Я… Я думаю, ты тоже мой друг.
Рюдзаки посмотрел в потолок:
— Лайт думает слишком много.
— Сказал мистер Я-должен-сидеть-согнувшись-иначе-моя-способность-мыслить-упадет-на-пятьдесят-процентов.
— Разве это не очевидно? Если бы я сидел, как положено, я не говорил бы сейчас так многословно.
— Говорил бы. Люди всегда так делают, когда боятся за свои жизни.
— Да?
— Ты никогда не слушал драматические сериалы по радио? Не читал книги?
— Лайт… довольно странный.
ХРУП!
Оба посмотрели наверх. Время выходило, надежда на спасение таяла. Лайт почувствовала прикосновение его холодной руки.
— Полагаю, Лайт имеет в виду драмы, в которых главные герои романтично клянутся друг другу в вечной любви.
— Но ты не любишь меня.
— Нет. Но было бы приятно думать… о любви. Я хотел бы считать, что успел влюбиться до того, как умру.
— Ты — L.
— Да. Я — L. Буквы не бывают героями любовных романов, не так ли?
ХРУП!
Лайт закашлялась. В воздухе смешались пыль и дым, густые, удушающие. Ловушка, из которой нет выхода. Лайт с трудом держалась, чтобы не потерять сознание.
— Лайт.
— Рюдзаки.
— Притворись со мной, — сказал он. — Я не L, а ты не Кира. Мы просто два человека, которые встретились под цветущей сакурой рядом со школой Лайта.
Она поняла.
— Это случилось в день экзаменов. Ты сидел на скамейке. Странный, как всегда.
— Лайт был прекрасен. Я не мог оторвать от него глаз.
— Пожалуй, мне тоже было трудно отвести от тебя взгляд.
— Мы перекинулись парой фраз.
— Затем мы расстались, но судьба снова свела нас.
— Мы встретились у фонтана. Я спросил имя Лайта… и пригласил его поужинать со мной.
— Я… Первой моей мыслью было отказать. Но ты так настаивал. Ты изо всех сил старался произвести на меня впечатление.
— Я был богат и умен. Впрочем, я никогда не считал, что Лайт поверхностно судит о людях лишь по внешнему виду.
Лайт тихо усмехнулась.
— В конце концов, ты уговорил меня ответить «да».
— Первое свидание вышло неловким.
— Именно так. Даже не знаю, что заставило меня согласиться на второе.
— А третье?
— Ты вел себя как озабоченный извращенец.
— А Лайт был таким стеснительным.
— Как же мы влюбились друг в друга?
— Мне кажется, это произошло… постепенно. Мы так и не заметили до того поцелуя под дождем.
— Под дождем? Как банально!
— Я слушал церковные колокола на крыше, гадая — венчание это или похороны.
— Ты промок до ниточки.
— Да. Но Лайт присоединился ко мне.
— Это и есть любовь? Стоять на крыше, целоваться под дождем?
— Думаю, да.
— Ты думаешь слишком много.
— Так же, как и Лайт.
— Проклятье быть гениями!
ХРУП!
Сверху упал большой обломок, разлетевшись на мелкие кусочки в нескольких метрах от них. Лайт закрыла глаза. Рюдзаки обнял ее крепче. Что это?
ЖЖУХ. ЖЖУХ. ЖЖУХ.
Она подняла голову на звук… вертолета?
— Я полагаю, мой экстренный план сработал, — хрипло сказал Рюдзаки. — Пойдем, Лайт.
Медленно, превозмогая боль, они помогли друг другу подняться и, спотыкаясь, побрели к маленькому проему в стене — бывшему окну без стекла. Даже худой человек едва-едва мог протиснуться. В окне Лайт увидела гладкие формы вертолета, зависшего напротив. Им управляла незнакомая женщина в облегающем комбинезоне.
— Уэди! — крикнул Рюдзаки. — Ты опоздала.
— Эй! Вовсе нет! Я как раз вовремя. — она скользнула в заднюю часть кабины мимо второго пилота — блондина в элегантном костюме, открыла дверь и сбросила вниз ремни.
— Пристегнитесь, парни! Пора валить из этого гроба с музыкой.
Лайт и Рюдзаки пристально посмотрели друг на друга. Каждый из них прекрасно знал — с этой минуты их жизнь изменилась.
— Это неправильно…
Его губы касались вспыхнувшего румянцем лица, пальцы боролись с неподатливыми пуговицами. Сердца учащенно бились в унисон.
Лайт аккуратно отстранила Рюдзаки, стараясь не потревожить раны. Он вздрогнул и вцепился в ее рубашку. Лайт слышала тяжелое дыхание, влажное от сдерживаемых слез. В отчаянии Рюдзаки прижался к ее груди, прислушиваясь к успокаивающему ритму сердца.
— Почему? — прошептал он. Сейчас он был похож на ребенка, потерявшего мать.
Лайт вздохнула и провела пальцами по его непослушным волосам.
— Ложные чувства не облегчат страдания, — ее голос звучал нежно. Лайт отбросила обычную твердость. Наверное, сейчас она выглядела слабой. — Ты не любишь меня, я не люблю тебя. Вот почему.
— Лайт должен знать, что он мой первый друг.
— Я… Я думаю, ты тоже мой друг.
Рюдзаки посмотрел в потолок:
— Лайт думает слишком много.
— Сказал мистер Я-должен-сидеть-согнувшись-иначе-моя-способность-мыслить-упадет-на-пятьдесят-процентов.
— Разве это не очевидно? Если бы я сидел, как положено, я не говорил бы сейчас так многословно.
— Говорил бы. Люди всегда так делают, когда боятся за свои жизни.
— Да?
— Ты никогда не слушал драматические сериалы по радио? Не читал книги?
— Лайт… довольно странный.
ХРУП!
Оба посмотрели наверх. Время выходило, надежда на спасение таяла. Лайт почувствовала прикосновение его холодной руки.
— Полагаю, Лайт имеет в виду драмы, в которых главные герои романтично клянутся друг другу в вечной любви.
— Но ты не любишь меня.
— Нет. Но было бы приятно думать… о любви. Я хотел бы считать, что успел влюбиться до того, как умру.
— Ты — L.
— Да. Я — L. Буквы не бывают героями любовных романов, не так ли?
ХРУП!
Лайт закашлялась. В воздухе смешались пыль и дым, густые, удушающие. Ловушка, из которой нет выхода. Лайт с трудом держалась, чтобы не потерять сознание.
— Лайт.
— Рюдзаки.
— Притворись со мной, — сказал он. — Я не L, а ты не Кира. Мы просто два человека, которые встретились под цветущей сакурой рядом со школой Лайта.
Она поняла.
— Это случилось в день экзаменов. Ты сидел на скамейке. Странный, как всегда.
— Лайт был прекрасен. Я не мог оторвать от него глаз.
— Пожалуй, мне тоже было трудно отвести от тебя взгляд.
— Мы перекинулись парой фраз.
— Затем мы расстались, но судьба снова свела нас.
— Мы встретились у фонтана. Я спросил имя Лайта… и пригласил его поужинать со мной.
— Я… Первой моей мыслью было отказать. Но ты так настаивал. Ты изо всех сил старался произвести на меня впечатление.
— Я был богат и умен. Впрочем, я никогда не считал, что Лайт поверхностно судит о людях лишь по внешнему виду.
Лайт тихо усмехнулась.
— В конце концов, ты уговорил меня ответить «да».
— Первое свидание вышло неловким.
— Именно так. Даже не знаю, что заставило меня согласиться на второе.
— А третье?
— Ты вел себя как озабоченный извращенец.
— А Лайт был таким стеснительным.
— Как же мы влюбились друг в друга?
— Мне кажется, это произошло… постепенно. Мы так и не заметили до того поцелуя под дождем.
— Под дождем? Как банально!
— Я слушал церковные колокола на крыше, гадая — венчание это или похороны.
— Ты промок до ниточки.
— Да. Но Лайт присоединился ко мне.
— Это и есть любовь? Стоять на крыше, целоваться под дождем?
— Думаю, да.
— Ты думаешь слишком много.
— Так же, как и Лайт.
— Проклятье быть гениями!
ХРУП!
Сверху упал большой обломок, разлетевшись на мелкие кусочки в нескольких метрах от них. Лайт закрыла глаза. Рюдзаки обнял ее крепче. Что это?
ЖЖУХ. ЖЖУХ. ЖЖУХ.
Она подняла голову на звук… вертолета?
— Я полагаю, мой экстренный план сработал, — хрипло сказал Рюдзаки. — Пойдем, Лайт.
Медленно, превозмогая боль, они помогли друг другу подняться и, спотыкаясь, побрели к маленькому проему в стене — бывшему окну без стекла. Даже худой человек едва-едва мог протиснуться. В окне Лайт увидела гладкие формы вертолета, зависшего напротив. Им управляла незнакомая женщина в облегающем комбинезоне.
— Уэди! — крикнул Рюдзаки. — Ты опоздала.
— Эй! Вовсе нет! Я как раз вовремя. — она скользнула в заднюю часть кабины мимо второго пилота — блондина в элегантном костюме, открыла дверь и сбросила вниз ремни.
— Пристегнитесь, парни! Пора валить из этого гроба с музыкой.
Лайт и Рюдзаки пристально посмотрели друг на друга. Каждый из них прекрасно знал — с этой минуты их жизнь изменилась.
— Это неправильно…
Его губы касались вспыхнувшего румянцем лица, пальцы боролись с неподатливыми пуговицами. Сердца учащенно бились в унисон.
Лайт аккуратно отстранила Рюдзаки, стараясь не потревожить раны. Он вздрогнул и вцепился в ее рубашку. Лайт слышала тяжелое дыхание, влажное от сдерживаемых слез. В отчаянии Рюдзаки прижался к ее груди, прислушиваясь к успокаивающему ритму сердца.
— Почему? — прошептал он. Сейчас он был похож на ребенка, потерявшего мать.
Лайт вздохнула и провела пальцами по его непослушным волосам.
— Ложные чувства не облегчат страдания, — ее голос звучал нежно. Лайт отбросила обычную твердость. Наверное, сейчас она выглядела слабой. — Ты не любишь меня, я не люблю тебя. Вот почему.
Страница 27 из 48
