Безрассудная игра

Идиот! Только идиот мог думать, что девушка не залезет в его компьютер. Но даже если ей не удалось найти имя Уэди в файлах L… Неизвестно, что Лайт успела узнать из документов отца, прежде чем детектив задержал ее. И теперь умер человек, которому он мог доверять. По вине Киры L остался совершенно один. Да, у него были преемники в Доме Вамми, но они еще слишком молоды. Ватари больше нет. Он был одновременно опекуном и связью с внешним миром. У L остались контакты, но его лучшие «криминальные» помощники мертвы. Один застрелен полицией, имя другой записано на смертельной странице.

— Брось тетрадь, Лайт! Откажись!

— Какой смысл мне это делать?

Она посмотрела на него с вызовом и поднесла дрожащий палец к раскрытой тетради. Мгновенье до черты, за которой нет возврата. Момент выбора. Нетвердая рука уже наносила последний удар, на бумаге появились кривые очертания буквы «й»…

БАХ!

Лайт задохнулась, смазав кровавую надпись. Пуля попала в руку.

БАХ!

Еще одна — в грудь.

— Ты… Ты не можешь… Нет. НЕТ!

Удивительно, но она все еще оставалась на ногах. Лайт из последних сил добрела до открытой двери и исчезла в темном проеме, оставив за собой кровавый след. L вышел из оцепенения и бросился за ней. Но он не мог разглядеть ее силуэт в сумраке коридора.

— Откажись! Освободись от Тетради Смерти!

Раздался надрывный кашель.

— Я… стану… б-богом. Я… б-бог. Н-нужно… очистить мир…

L схватил Лайт и подтащил ее к тусклому свету единственной лампочки. Он выхватил тетрадь из рук девушки и прикоснулся к мертвенно-бледному лицу. Лайт все еще была в сознании, что давалось ей с трудом. Из уголка рта стекала алая струйка. L наклонился и прижался губами к холодному лбу.

— Сдайся, Лайт. Нет смысла бороться.

Он произнес слова спокойно и ласково, с трудом справившись с дрожащим голосом. Как бы то ни было, L не хотел, чтобы Лайт умерла. Не здесь и не сейчас. Такая смерть не для нее. Он обнял девушку за плечи.

— L… Лоулайт.

— Да. Лайт единственный, кто знает это имя, — прошептал он. L достал телефон из кармана и нажал кнопку экстренного вызова. Скоро придет помощь.

— Лайт должен держаться, я сохраню ему жизнь. Лайту больше не нужно быть Кирой.

— Н-не… К-кира…

— Нет. Лайт не любит это имя, правда? Очень хорошо. Оно ему не подходит.

— Ей… Я… д-девушка…

L прижал ее голову к своей груди.

— Лайт — очень красивая девушка, которую я сильно люблю.

— Н-не лги!

Он почувствовал, как слеза сбегает по щеке.

— Если нужно, я повторю миллион раз. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя… Лайт? Лайт!

L осторожно встряхнул ее за плечи. Голова безвольно откинулась. Девушка не дышала?

— ЛАЙТ! Не покидай меня!

Она была ядом, который разливался по венам и разрушал с жестокой неумолимостью. Всегда только требовала и не давала ничего взамен. Но Лайт была ему дорога. Неисправимая лгунья и неуравновешенный массовый убийца. L все равно любил ее. Почему его покидают все, кого он любил?

— ЛАЙТ!

Грохот шагов заполнил коридор.

— Я люблю тебя.

Эпилог?

«Некоторые народы верили, что когда-то у людей было две головы, четыре руки и четыре ноги. Позднее этих существ разделили на мужчин и женщин …. Все мы потомки разъединенных пар, нам вечно суждено искать свои половинки, свои родственные души. Долгое время я ничуть не задумывался о душах и их родстве. Я никогда не испытывал этого неземного желания, никогда не знал этой отчаянной тоски. Пока в моей жизни не появилась ты.»

Ты была моей противоположностью, сияющим солнцем, полным жара и огня. А меня окружало лишь слабое холодное мерцание компьютерных экранов. Ты была днем, а я — ночью; я — темнотой, а ты — воплощением света. Каждый из нас нес свое бремя. И каждый прятался, как умел. Ты стояла у всех на виду под ярким солнцем в зените, а я скрывался под именем из одной буквы в комнатах с голыми бетонными стенами.

Как сказал Шекспир, мы родились под несчастливой звездой … …. Нам было предначертано судьбой оказаться в двух враждебных лагерях. Ты — непокорная дочь под маской совершенного сына. Я — бесчувственный наемный убийца, который увидел тебя у цветущей сакуры. Нас связала тетрадь, оброненная самими Богами Смерти. Наша встреча была проклята.

Я не должен был любить тебя. Но что могло меня остановить? Я сковал нас цепью, потому что в тебе таилась погибель. Ты была Кирой — моим врагом… Но в тоже время ты была и Лайт — моим светом. Моей половиной, моим отражением, моей любовью. Кто-то назвал бы это чувство одержимостью. Да, моя дорогая, я был одержим тобой. Я испытывал жестокие мучения. Но мне бы хотелось думать о нас как о двух душах, тосковавших друг без друга в разлуке. Порознь мы были всего лишь сломанными частями одного целого.