Громко

— Ну вот, а ты не хотел на море!

— Я же не знал, что здесь будет так безлюдно.

— Тишь-благодать. Вид с дюн потрясающий! И домик славный. Надо взять его на заметку, правда? Можно будет и Гарри с Джинни пригласить. Кафе в Хоуп Коув отличное. И с погодой повезло.

— Угу. Это лучшие выходные в моей жизни, Гермиона.

— А ты хотел в Ньюкасл, на квиддич. Там же толпы!

— Нет, ну там тоже было бы неплохо…

— Жалеешь?

— Нет. Здесь интересней. Казалось бы, только ты и я, а получился уик-энд сюрпризов. Кто бы мог подумать, что ты согласишься купаться голышом?

— Рон, я не соглашалась купаться голышом. Просто не поверила, что ты освоил беспалочковое Эванеско.

— Теперь веришь?

— Верю. А кто мне вернёт мой любимый белый купальник?

— Прости… Назад я не умею. Но этот, синий, ничуть не хуже. Кстати, давай его снимем?

— Кстати? Мы вышли на минутку полюбоваться вечерним морем. Пора переодеваться, нас ужин ждёт. Рон, что ты делаешь? Ты только что умирал с голоду! Отдай полотенце.

— Садись. Давай посидим и полюбуемся вечерним морем.

Звук поцелуя, лёгкий шум прибоя.

— Рон…

— Не волнуйся, здесь никого нет. Только мы, дюны, кусты и чайки. Или ты думаешь, кто-то следит за нами в бинокль из открытого моря?

— Твоя мама.

Тихий смех.

— К счастью, она не знает, где мы.

Звук поцелуя, лёгкий шум прибоя.

— Рон…

— Знаешь, на фоне белого полотенца ты такая… шоколадная.

— Я быстро загораю.

— Кстати, ты хотела иметь равномерный загар. Поэтому давай всё это снимем.

— Кстати? Какой загар, Рон? Солнце скоро сядет.

— Ты сама говорила, что вечерний загар самый полезный.

Звук поцелуя, лёгкий шум прибоя.

— Рон…

— Да хватит озираться. Нет здесь никого.

— Подожди, я всё-таки щит поставлю.

— Не надо, я сам… И купальник тоже сам. Без всякой магии — всё своими руками. Ложись.

Звук поцелуя, лёгкий шум прибоя.

— Гермиона, твои… они… так красиво торчат… и вкусные.

— Кажется, кто-то проголодался.

Мужской смех.

— А когда ты вот так закидываешь руки за голову, Гермиона, твои… они… домики… башенки… дюны.

— Рон, что ты несешь?

— Чушь. Ты когда-нибудь слышала, чтобы от любви умнели?

Женский смех.

— Короче, Гермиона, у тебя классные сись… э-э-э… Одним словом…

— Не надо одним словом, Рон. Скажи… красиво.

— Хорошо… М-м… У тебя классная грудь, вот… Примитивно и прямолинейно? М-м… Грудь Гермионы в горящем закате выглядит офигенно! Повтори.

— Что?

Женский смех.

— Повтори.

— Рон, я не буду повторять такую чушь.

— Это скороговорка! На букву «г». А хочешь на «с»? На «с» ещё труднее…

— Не надо на «с».

— Самые классные сиськи на свете сияют на солнце…

Тихий смех и звук шлепка.

— За что? Видишь, я могу красиво. У меня проснулся поэтический дар. Ты и закат пробуждаете во мне прекрасное, Гермиона… Они красивые… Нет, ты вся красивая, и у меня мозги набекрень…

Звук поцелуя.

— М-м… Соски славные, сладкие и соблазнительные сводят с ума! Повтори.

— Рон, перестань.

Тихий смех, шёпот, возня.

— Ох… вечер, а жарко. Правда, Рон?

— Жарко? А вот ещё на букву «ж»…

— Не надо на букву «ж»!

— Ты в меня не веришь, Гермиона? Жужжит над жимолостью жук, жёлтый на жуке кожух.

— Это не ты придумал.

— Ну, хорошо, ты сама напросилась…

— Может, не надо?

— Надо. М-м… Желанную Гермиону жарко жарил жених на жёлтом склоне…

— Какая-то у тебя однобокая поэзия, Рон… Жарко. Руки у тебя горячие.

— Хм… Идея!

— Зачем палочка?

— Палочка в шортах — ты хочешь, чтобы я об этом пошутил?

— Нет.

— Агуаменти!

— Что ты… Что ты делаешь Рон? Щекотно!

Женский смех.

— Щекотно, говорю…

— Зато свежо. Свежо?

— Свежо.

— Я — решение всех твоих проблем, Гермиона! Мерлин… Как же красиво она с тебя стекает. Кажется, я не только поэт, но и художник. Сейчас нарисую на тебе восьмёрку.

— М-м-м…

— Не щекотно?

— Нет.

— Чёрт… Плохо льется. Агуаменти!

— М-м-м…

— А если ниже?

— М-м-м…

— Тоже «м-м-м»? Тогда ещё ниже.

— Рон…

Тишина, лёгкий шум прибоя.

— Всё, назад дороги нет. Давай согнём тебе коленки.

— Рон…

— У тебя такие гладкие ножки, Гермиона. Особенно здесь… Агуаменти!

— Рон, что ты…

— Тебе же жарко. А там… там всегда жарко, Гермиона.

— М-м-м…