Стимпанк

Она — в ученичестве, ну а я — гость здесь.

Едва шагнув за угол восточного крыла, меня одновременно слепит ярко-синим, льдистым до ломоты в зубах прожектором, оглушает рёвом музыки и только через несколько секунд удаётся разглядеть огромную сцену, установленную прямо на траве. Приглядевшись, я замечаю на возвышении на левом краю сцены худого старика в тёмном плаще. Возвышение напротив пустует. Старик, не отрываясь, смотрит куда-то в стену замка, кажется, не замечая ни грома музыки, ни яркого света. Мимо проносится группка подростков, одетых в хитоны и ученические гиматионы, судя по расцветке — с факультета медиков. Я оглядываю толпу, пытаясь найти Флитвика, но вместо этого натыкаюсь взглядом на стоящего в десятке шагов патлатого черноволосого мужчину. Тот ухмыляется, перекручивает задом наперёд головную повязку — есть у него такая привычка — и кричит что-то, неслышное за музыкой. Жестом показываю «давай отойдём», он кивает, и мы заходим на опоясывающую травяное поле дорожку, покрытую чёрной смолой. Звуки концерта здесь не слышны — как ножом отрезало.

— Привет, Люц. Что потерял в наших краях?

— Привет, Сириус. В ваших? — усмехаюсь. — Да ты здесь реже меня бываешь.

— И то верно. Как в Империи?

— Как всегда. Я Флитвика ищу, не подскажешь?

— О… тоже хочешь к его новой игрушке подсуетиться? Только не получится ведь, там Руби всё железно держит.

— Он здесь?

— Кто из двоих? — Сириус заливисто смеётся. — Здесь. Оба здесь. Но где — не знаю. Ты же знаешь этих изобретателей, как языками зацепятся…

— Так грек — тоже изобретатель?

— Ну да, ты не знал? Слушай, давай не будем о них. Ты вот какой…

— «Расфуфыренный»? — вспоминаю ту бойкую девчушку и улыбаюсь.

— Не без этого, но я не о том, — он окинул меня внимательным взглядом. — Измочаленный. Уставший. Ты там кто сейчас?

— Консул Империи.

— Ага, вот я и говорю — небось, совсем дела замотали. Оставайся, тут новая группа приехала откуда-то из Валлийских земель. Я думал, мы с ребятами даём жару, но наш с Ремом и парнями джаз-бэнд тут и близко не стоял. Название ещё какое-то странное у них…

Пошло-поехало. Кто о чём, а Сириус о музыке.

— … то ли «Пожиратели смерти», то ли «Нажравшиеся вусмерть»…

Пропуская мимо ушей подробности, я украдкой осматривался — всё-таки, где же Флитвик?

— … а лидер у них — мировой парень, называет себя чудно как-то, правда, да и с гримом и аксами перегнул: прикинь, лицо свинцово-серым красит, красные линзы и таскает с собой ручную змею, да не какого-нибудь ужика, а кобру!

Замечаю у отдалённой стены высоченную и очень массивную тень, присматриваюсь, и в быстро мечущемся свете прожекторов удаётся разглядеть рядом тень намного меньше. Спешно прощаюсь с ничего не понимающим Сириусом и начинаю пробираться туда. Увы, к тому времени, как я дохожу, Флитвика на месте уже нет. Зато есть Хагризидакис, с высоты своего роста хмуро, но как-то добродушно следивший за моим приближением.

— Добрый вечер.

— Ну добрый, коль не шутишь, — прогудел, как из стальной бочки, грек. — А мелкого изобретателя ты упустил, консул. Не появится он тут сегодня боле.

Обидно. Хорошо подготовился конкурент. Остаётся «сохранить лицо», как говорят в варварских землях на востоке.

— Вообще-то, я к вам. Есть у меня деловое предложение… — от необходимости на ходу выдумывать то самое предложение меня спасает громовой рёв, раздавшийся откуда-то из-за спины. Вижу, что грек смотрит туда с таким видом, словно на землю сам Плутон явился, и оборачиваюсь. Сцена опустела, старик, сидевший до того на возвышении слева, поднялся на ноги и сурово осматривает приближающуюся… нет, не процессию и даже не кавалькаду. Больше всего это походит на рычащее облако чёрного дыма, в котором порой блестит что-то металлическое. Облако вплотную приближается к сцене, рёв стихает, а дым рассеивается, открывая нашим взорам восседающего на железном дуоцикле главу фециалов — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, магистра трансмутации, ректора Школы изобретательства и техномагии «Хогвартс», кавалера ордена Витрувия первого класса, уважаемого техномага, Верховного Байкера Визенгамота. Последнее звание, правда, он сам себе присвоил, с тех как пересадил весь Визенгамот — руководящий орган коллегии фециалов — на те самые дуоциклы. Признаться, я это чудо техномагии видел впервые и в голове созрел первый вопрос — а вот без дыма никак? Чем Дамблдору паровые двигатели не угодили?

Тем временем рекомый Дамблдор забрался на сцену и занял возвышение напротив того сурового старика.

— А вы не в курсе, кто вот этот оппонент ректора?

— Ах, это… — Хагризидакис приложил руку ко лбу, словно глядел против солнца, — это же Геллерт Гриндельвальд, заклятый друг Дамблдора. Когда-то, лет сто назад, они вместе участвовали в самых разных гонках, занимали высокие места и были не разлей вода…