Фандом: Чёрный Плащ. Преследуя преступника, Черный Плащ был вынужден спуститься в канализацию — и обнаружил там нечто весьма зубастое…
Добавить в моё избранное
10 мин, 5 сек 5359
Темнота.
Черный Плащ включил фонарик.
Луч света медленно полз по темным стенам, заляпанным непонятными потеками, по мрачным, низко нависавшим полукруглым сводам, по тянувшимся вдоль прохода трубам, покрытым ржавчиной и отвратительными белесыми наростами, по уходящему в глубину тоннеля каменному желобу, наполненному мутной, невнятного цвета водой… Городская канализация, бр-р. Жутковатое местечко. Именно сюда нырнул Ликвигад, смывшийся из ближайшего магазина не то с какими-то цитрусовыми шампунями, не то с пеной для ванны (зачем Ликвигаду шампунь, да еще цитрусовый?) — и искать его здесь теперь пожалуй что и бессмысленно: слишком хорошо он, в отличие от Кряка, знает тут каждый поворот и каждый тупик, слишком хорошо ориентируется в бескрайнем подземном лабиринте, слишком быстро может утечь хоть на другой конец города, — но все же Черный Плащ решил не отступаться. Хотя бы два-три тоннеля следовало проверить — пусть даже не на наличие самого Ликвигада, а хотя бы на предмет оставленных преступником следов; и, держа наготове верный газовый пистолет, подсвечивая себе дорогу фонариком, Кряк медленно двинулся вперед, в глубину необъятного, простирающегося на многие мили под поверхностью асфальта зловещего подземного мира.
… Тишина — всеобъемлющая, гнетущая. Мрак — плотный, как повязка на глазах, подстерегающий со всех сторон. Запах… ну, не будем о нем в подробностях — смертоносный. Негромкое бульканье в каменной кишке, где сквозь слой грязи и отбросов пробивается струйка вонючей тухлой воды. И все же… что-то не так. Чего-то не хватает, какой-то важной составляющей, неотъемлемого элемента в общей неприглядной картине, который тем не менее Кряк долго не мог обнаружить и вычленить… Потом понял — крысы. Раньше они в этих тоннелях кишмя кишели, наплевав на все ухищрения дератизаторов и санитарных служб — а сегодня Черному Плащу за прошедшие четверть часа не попалось ни одной. Куда это они все — в одночасье — могли подеваться? Решили, так сказать, всем коллективом взять внеочередной отпуск? Черный Плащ остановился.
В тишине подземелья ему послышался странный звук — словно шлепанье тяжелой лапы по чему-то влажному и липкому, потом — негромкий стук, похожий на… стук камня о камень? Кряк насторожился. Кто бы это мог быть? Ликвигад? Кто-то… другой? Закусив губу, Черный Плащ прислушался. Звук повторился чуть впереди, теперь Кряк явственно расслышал его — шлеп-шлеп, чмок-чмок по влажной илистой грязи; негромкий плеск — будто завозилось в цепкой слякотной толще тяжелое тело… Черный Плащ посветил фонариком в проход впереди себя — и остолбенел.
В нескольких шагах от него, в каменном канале, в котором было не столько воды, сколько густой смрадной грязи, лежал крокодил.
Очень Большой.
Черный Плащ облился холодным потом. И еще раз.
Откуда здесь мог взяться крокодил — сбежал из ближайшего зоопарка? Уплыл из бассейна какого-нибудь психа — любителя экзотической фауны? Кряк не стал задаваться подобными вопросами: в Сен-Канаре возможно всё… На какой-то миг тело перестало повиноваться ему — широко раскрытыми глазами, не смея вздохнуть, он смотрел, как из канала, из черной, нехотя всколыхнувшейся гнуси неторопливо выползает четырехметровое чудовище, перебирая короткими толстыми лапами, разевая бездонную розовую пасть, начиненную острыми редкими зубами, готовую хватать и рвать, алчно впиваться в нежную податливую плоть обреченной жертвы. Челюсти сомкнулись — клац! — тот самый звук, который так насторожил Черного Плаща двумя минутами ранее…
Кряк повернулся и, не раздумывая ни секунды, опрометью метнулся назад, к выходу из подземелья.
Нет, он никогда не считал себя каким-то отъявленным трусом, да никогда, следует признать, таковым и не был — но в схватке с четырехметровой плотоядной громадиной, вооруженной такой устрашающей пастью, шансов у него не имелось никаких, это было глупо не признавать. Какие-то доли секунды ему казалось, что все обошлось, что крокодил остался там же, на том месте, где Кряк его и увидел — но, на секунду притормозив, он услышал звук, от которого кровь застыла у него в жилах: торопливое топ-топ по влажному полу, сопровождаемое шорохом волочащегося по камням длинного хвоста. Хищник преследовал его со свирепой решимостью, со скоростью, которую трудно было ожидать от животного со столь короткими ножками; и Кряк рванул вперед с новыми силами… Сердце его колотилось в груди так, что, казалось, готово было проломить хрупкую клетку ребер, во рту пересохло, к спине мерзкой холодной тряпкой липла промокшая от пота водолазка, луч фонарика суматошно метался по стенам… Проход перед ним неожиданно раздвоился, распался на два равновеликих тоннеля, одинаковыми черными дырами распахнувшимися в темноте, и Черный Плащ на секунду растерялся — куда бежать: направо, налево? Он свернул налево (ему показалось, что там, впереди, мелькнул проблеск дневного света, падающего из открытого люка) — и почти тотчас же налетел на стальную решетку, перегораживающую проход.
Черный Плащ включил фонарик.
Луч света медленно полз по темным стенам, заляпанным непонятными потеками, по мрачным, низко нависавшим полукруглым сводам, по тянувшимся вдоль прохода трубам, покрытым ржавчиной и отвратительными белесыми наростами, по уходящему в глубину тоннеля каменному желобу, наполненному мутной, невнятного цвета водой… Городская канализация, бр-р. Жутковатое местечко. Именно сюда нырнул Ликвигад, смывшийся из ближайшего магазина не то с какими-то цитрусовыми шампунями, не то с пеной для ванны (зачем Ликвигаду шампунь, да еще цитрусовый?) — и искать его здесь теперь пожалуй что и бессмысленно: слишком хорошо он, в отличие от Кряка, знает тут каждый поворот и каждый тупик, слишком хорошо ориентируется в бескрайнем подземном лабиринте, слишком быстро может утечь хоть на другой конец города, — но все же Черный Плащ решил не отступаться. Хотя бы два-три тоннеля следовало проверить — пусть даже не на наличие самого Ликвигада, а хотя бы на предмет оставленных преступником следов; и, держа наготове верный газовый пистолет, подсвечивая себе дорогу фонариком, Кряк медленно двинулся вперед, в глубину необъятного, простирающегося на многие мили под поверхностью асфальта зловещего подземного мира.
… Тишина — всеобъемлющая, гнетущая. Мрак — плотный, как повязка на глазах, подстерегающий со всех сторон. Запах… ну, не будем о нем в подробностях — смертоносный. Негромкое бульканье в каменной кишке, где сквозь слой грязи и отбросов пробивается струйка вонючей тухлой воды. И все же… что-то не так. Чего-то не хватает, какой-то важной составляющей, неотъемлемого элемента в общей неприглядной картине, который тем не менее Кряк долго не мог обнаружить и вычленить… Потом понял — крысы. Раньше они в этих тоннелях кишмя кишели, наплевав на все ухищрения дератизаторов и санитарных служб — а сегодня Черному Плащу за прошедшие четверть часа не попалось ни одной. Куда это они все — в одночасье — могли подеваться? Решили, так сказать, всем коллективом взять внеочередной отпуск? Черный Плащ остановился.
В тишине подземелья ему послышался странный звук — словно шлепанье тяжелой лапы по чему-то влажному и липкому, потом — негромкий стук, похожий на… стук камня о камень? Кряк насторожился. Кто бы это мог быть? Ликвигад? Кто-то… другой? Закусив губу, Черный Плащ прислушался. Звук повторился чуть впереди, теперь Кряк явственно расслышал его — шлеп-шлеп, чмок-чмок по влажной илистой грязи; негромкий плеск — будто завозилось в цепкой слякотной толще тяжелое тело… Черный Плащ посветил фонариком в проход впереди себя — и остолбенел.
В нескольких шагах от него, в каменном канале, в котором было не столько воды, сколько густой смрадной грязи, лежал крокодил.
Очень Большой.
Черный Плащ облился холодным потом. И еще раз.
Откуда здесь мог взяться крокодил — сбежал из ближайшего зоопарка? Уплыл из бассейна какого-нибудь психа — любителя экзотической фауны? Кряк не стал задаваться подобными вопросами: в Сен-Канаре возможно всё… На какой-то миг тело перестало повиноваться ему — широко раскрытыми глазами, не смея вздохнуть, он смотрел, как из канала, из черной, нехотя всколыхнувшейся гнуси неторопливо выползает четырехметровое чудовище, перебирая короткими толстыми лапами, разевая бездонную розовую пасть, начиненную острыми редкими зубами, готовую хватать и рвать, алчно впиваться в нежную податливую плоть обреченной жертвы. Челюсти сомкнулись — клац! — тот самый звук, который так насторожил Черного Плаща двумя минутами ранее…
Кряк повернулся и, не раздумывая ни секунды, опрометью метнулся назад, к выходу из подземелья.
Нет, он никогда не считал себя каким-то отъявленным трусом, да никогда, следует признать, таковым и не был — но в схватке с четырехметровой плотоядной громадиной, вооруженной такой устрашающей пастью, шансов у него не имелось никаких, это было глупо не признавать. Какие-то доли секунды ему казалось, что все обошлось, что крокодил остался там же, на том месте, где Кряк его и увидел — но, на секунду притормозив, он услышал звук, от которого кровь застыла у него в жилах: торопливое топ-топ по влажному полу, сопровождаемое шорохом волочащегося по камням длинного хвоста. Хищник преследовал его со свирепой решимостью, со скоростью, которую трудно было ожидать от животного со столь короткими ножками; и Кряк рванул вперед с новыми силами… Сердце его колотилось в груди так, что, казалось, готово было проломить хрупкую клетку ребер, во рту пересохло, к спине мерзкой холодной тряпкой липла промокшая от пота водолазка, луч фонарика суматошно метался по стенам… Проход перед ним неожиданно раздвоился, распался на два равновеликих тоннеля, одинаковыми черными дырами распахнувшимися в темноте, и Черный Плащ на секунду растерялся — куда бежать: направо, налево? Он свернул налево (ему показалось, что там, впереди, мелькнул проблеск дневного света, падающего из открытого люка) — и почти тотчас же налетел на стальную решетку, перегораживающую проход.
Страница 1 из 3
