Фандом: Чёрный Плащ. Преследуя преступника, Черный Плащ был вынужден спуститься в канализацию — и обнаружил там нечто весьма зубастое…
Добавить в моё избранное
10 мин, 5 сек 5360
Заперто! Тупик! Он свернул не туда…
От удара у него потемнело в глазах, и фонарик едва не вывалился из разжавшихся пальцев; а крокодил уже топал где-то совсем рядом, в двух шагах: молниеносный выпад из темноты — и цепкие челюсти хищника сомкнулись на подоле плаща, хлопавшего у Кряка за спиной. Беглец отчаянно рванулся, ткань затрещала, кусок плаща остался у крокодила в пасти… Кряк упал и ударился лицом о какую-то железную дугу, вделанную в стену. Ступенька?! Господи боже! Крокодил все еще мотал головой, пережевывая завязший в зубах кусок плотной ткани; и дрожащими руками, едва удерживая фонарик в онемевших пальцах, Кряк судорожно шарил по стене в поисках вделанных в камень железных скоб: одна… другая… третья — еще выше… Выше! Да, да! Хищник, едва избавившись от досадной помехи, вновь бросился вперед и вверх, стремясь ухватить ускользающую добычу за лодыжку, но челюсти его клацнули вхолостую: Черный Плащ успел вовремя поджать ноги. Крокодил, несолоно хлебавши, тяжело шлепнулся обратно на каменный пол; Кряк, едва смея поверить в спасение, торопливо карабкался вверх, по скользким железным скобам, зная, что там, наверху, его ожидает крышка люка и за ней — долгожданный свет, солнце, свобода! Наконец он одолел последние пять ступеней, отделявшие его от вожделенного люка, и уперся плечом в тяжелый чугунный блин, пытаясь его приподнять…
Тщетно! Крышка не поддавалась.
На ней в этот момент стоял пятитонный грузовик, но бедняга Кряк этого не знал… Некоторое время он еще тужился сдвинуть с места неподатливую чугунину, потом понял, что дело беспросветно. Крышка, по-видимому, была заварена наглухо… Силы небесные!
Положение было отчаянное. Он был один — совсем один, загнанный в угол, затерянный в лабиринте мрачного подземелья, застрявший в метре под поверхностью асфальта! А крокодил… там, внизу… может, ушел? Черный Плащ посветил вниз фонариком: зверюга была на посту. Смотрела выжидающе. Готовилась проторчать тут, у Кряка под ногами, хоть неделю, хоть месяц… дождаться, пока жертва не обессилеет окончательно, пока не разожмет ослабевшие руки, пока не свалится прямо в упреждающе подставленную, широко разинутую чудовищную пасть. Крысы — скудная, увертливая, неудобоваримая пища, а тут свалился с неба этакий лакомый кусочек — жирненькая, упитанная тушка с теплой кровью, со вкусными потрошками и сочным ливером, с аппетитно хрустящими на зубах ребрышками и фалангами пальцев…
Черный Плащ застонал. Ситуация складывалась глупейшая… Что ему оставалось делать — стучать в нависавшую над головой крышку люка в слабой надежде, что его услышит какой-нибудь случайный прохожий? Но здесь, в отдаленном районе складов и припортовых трущоб, нечаянного спасителя можно было дожидаться неделю; а при себе у него был только фонарик и газовый пистолет — жалкое оружие против подстерегающей внизу зубастой махины. Конечно, можно попытаться пугануть крокодила дымовой шашкой — но ведь зверюга благополучно сползет в ближайшую сточную канаву и прекрасно там отсидится, а вся ядовитая дымовуха опять-таки достанется на долю несчастного Кряка…
А что будет, когда погаснет фонарик?!
И ведь ни одна сволочь в Сен-Канаре (ну, исключая разве что Зигзага, Гусену и Моргану), даже не поинтересуется, куда это запропал Черный Плащ, добрый защитник города и знаменитый борец за справедливость — пока спустя пару месяцев какая-нибудь шальная бригада ремонтников не наткнется на его иссохший от обезвоживания, висящий на проклятой лестнице мумифицировавшийся труп… Нет! Черный Плащ заскрипел зубами. Этого не будет! Он не станет сидеть на злосчастной лестнице, как, гм, курица на насесте, он будет действовать, попробует за неимением лучшего хотя бы вариант с дымовой шашкой — вдруг чертова скотина все-таки устрашится и хотя бы на пару минут оставит Кряка в покое… Нащупывая во внутреннем кармане газовый пистолет, он осторожно спустился на несколько ступеней. Крокодил, тем временем приунывший, заметно воодушевился; в полумраке подземелья Кряку казалось, что хищник кровожадно облизывается, и челюсть его азартно двигается туда-сюда, будто выдвижной, лишенный креплений ящик комода. Черный Плащ посветил на зверюгу фонарем — прямо в выпуклые, в упор уставившиеся на жертву холодные непроницаемые глаза.
Умеют ли крокодилы зажмуриваться? Черный Плащ не знал. Этот умел — он замер, ослепленный светом, чуть приоткрыв жутчайшую пасть — и его следящие за добычей вылупленные зенки на секунду сожмурились и закрылись… «Свет — вот спасение!» — метнулось в голове Кряка; не переставая светить фонариком прямо в безобразную, бугристую, с широкими ноздрями крокодилью морду, он собрал все свои силы — и рывком бросил тело в отчаянный прыжок над головой притаившегося внизу четырехметрового монстра.
Это был цирковой трюк, достойный книги рекордов Гиннесса; ни тогда, ни потом Черный Плащ не сумел бы его повторить; он приземлился на скользкие плиты каменного пола позади крокодила и, не обращая внимания на боль в отбитых ногах, вновь задал стрекача, не дожидаясь, пока преследователь опомнится и придет в себя — и сумел выиграть секунду-другую.
От удара у него потемнело в глазах, и фонарик едва не вывалился из разжавшихся пальцев; а крокодил уже топал где-то совсем рядом, в двух шагах: молниеносный выпад из темноты — и цепкие челюсти хищника сомкнулись на подоле плаща, хлопавшего у Кряка за спиной. Беглец отчаянно рванулся, ткань затрещала, кусок плаща остался у крокодила в пасти… Кряк упал и ударился лицом о какую-то железную дугу, вделанную в стену. Ступенька?! Господи боже! Крокодил все еще мотал головой, пережевывая завязший в зубах кусок плотной ткани; и дрожащими руками, едва удерживая фонарик в онемевших пальцах, Кряк судорожно шарил по стене в поисках вделанных в камень железных скоб: одна… другая… третья — еще выше… Выше! Да, да! Хищник, едва избавившись от досадной помехи, вновь бросился вперед и вверх, стремясь ухватить ускользающую добычу за лодыжку, но челюсти его клацнули вхолостую: Черный Плащ успел вовремя поджать ноги. Крокодил, несолоно хлебавши, тяжело шлепнулся обратно на каменный пол; Кряк, едва смея поверить в спасение, торопливо карабкался вверх, по скользким железным скобам, зная, что там, наверху, его ожидает крышка люка и за ней — долгожданный свет, солнце, свобода! Наконец он одолел последние пять ступеней, отделявшие его от вожделенного люка, и уперся плечом в тяжелый чугунный блин, пытаясь его приподнять…
Тщетно! Крышка не поддавалась.
На ней в этот момент стоял пятитонный грузовик, но бедняга Кряк этого не знал… Некоторое время он еще тужился сдвинуть с места неподатливую чугунину, потом понял, что дело беспросветно. Крышка, по-видимому, была заварена наглухо… Силы небесные!
Положение было отчаянное. Он был один — совсем один, загнанный в угол, затерянный в лабиринте мрачного подземелья, застрявший в метре под поверхностью асфальта! А крокодил… там, внизу… может, ушел? Черный Плащ посветил вниз фонариком: зверюга была на посту. Смотрела выжидающе. Готовилась проторчать тут, у Кряка под ногами, хоть неделю, хоть месяц… дождаться, пока жертва не обессилеет окончательно, пока не разожмет ослабевшие руки, пока не свалится прямо в упреждающе подставленную, широко разинутую чудовищную пасть. Крысы — скудная, увертливая, неудобоваримая пища, а тут свалился с неба этакий лакомый кусочек — жирненькая, упитанная тушка с теплой кровью, со вкусными потрошками и сочным ливером, с аппетитно хрустящими на зубах ребрышками и фалангами пальцев…
Черный Плащ застонал. Ситуация складывалась глупейшая… Что ему оставалось делать — стучать в нависавшую над головой крышку люка в слабой надежде, что его услышит какой-нибудь случайный прохожий? Но здесь, в отдаленном районе складов и припортовых трущоб, нечаянного спасителя можно было дожидаться неделю; а при себе у него был только фонарик и газовый пистолет — жалкое оружие против подстерегающей внизу зубастой махины. Конечно, можно попытаться пугануть крокодила дымовой шашкой — но ведь зверюга благополучно сползет в ближайшую сточную канаву и прекрасно там отсидится, а вся ядовитая дымовуха опять-таки достанется на долю несчастного Кряка…
А что будет, когда погаснет фонарик?!
И ведь ни одна сволочь в Сен-Канаре (ну, исключая разве что Зигзага, Гусену и Моргану), даже не поинтересуется, куда это запропал Черный Плащ, добрый защитник города и знаменитый борец за справедливость — пока спустя пару месяцев какая-нибудь шальная бригада ремонтников не наткнется на его иссохший от обезвоживания, висящий на проклятой лестнице мумифицировавшийся труп… Нет! Черный Плащ заскрипел зубами. Этого не будет! Он не станет сидеть на злосчастной лестнице, как, гм, курица на насесте, он будет действовать, попробует за неимением лучшего хотя бы вариант с дымовой шашкой — вдруг чертова скотина все-таки устрашится и хотя бы на пару минут оставит Кряка в покое… Нащупывая во внутреннем кармане газовый пистолет, он осторожно спустился на несколько ступеней. Крокодил, тем временем приунывший, заметно воодушевился; в полумраке подземелья Кряку казалось, что хищник кровожадно облизывается, и челюсть его азартно двигается туда-сюда, будто выдвижной, лишенный креплений ящик комода. Черный Плащ посветил на зверюгу фонарем — прямо в выпуклые, в упор уставившиеся на жертву холодные непроницаемые глаза.
Умеют ли крокодилы зажмуриваться? Черный Плащ не знал. Этот умел — он замер, ослепленный светом, чуть приоткрыв жутчайшую пасть — и его следящие за добычей вылупленные зенки на секунду сожмурились и закрылись… «Свет — вот спасение!» — метнулось в голове Кряка; не переставая светить фонариком прямо в безобразную, бугристую, с широкими ноздрями крокодилью морду, он собрал все свои силы — и рывком бросил тело в отчаянный прыжок над головой притаившегося внизу четырехметрового монстра.
Это был цирковой трюк, достойный книги рекордов Гиннесса; ни тогда, ни потом Черный Плащ не сумел бы его повторить; он приземлился на скользкие плиты каменного пола позади крокодила и, не обращая внимания на боль в отбитых ногах, вновь задал стрекача, не дожидаясь, пока преследователь опомнится и придет в себя — и сумел выиграть секунду-другую.
Страница 2 из 3
