Слезы Нимуэ

С мучительным стоном я рванулся к нему, обхватил за тонкие плечи и швырнул в стену. Успел заметить только, как широко и удивленно распахнулись серые глаза, и провалился в любовное безумие. Его кожа на вкус была как сливки и мед одновременно. Он пах какими-то цветами и дубовой корой. Его губы были неприлично сладкими и желанными до бреда. Я стонал. Я умирал от невозможности происходящего. Он же мужчина. Он не может быть для меня таким… Таким… Желанным. Я дурел от вкуса его кожи. Я сходил с ума от его запаха. И больше не мог себя контролировать. Я знал, что если немедленно не получу его здесь и сейчас, я умру, не сходя с этого места. Я торопливо стягивал с него мантию и запускал руки под рубашку, скользя пальцами по его шелковистой гладкой коже, губами проводил длинные уверенные дорожки по его шее, зубами прикусывал надменные губы, языком вылизывал его всего — скулы, шею, ключицы, плечи, уши, — всё, до чего только мог дотянуться. Сквозь туман в голове я лишь удивлялся, что он не только не вырывается, но, напротив, непрерывно хрипло и громко стонет от наслаждения и подается мне навстречу. Он откинул голову к серой казенной стене, разметав по засохшей старой штукатурке блестящие светлые пряди, и закрыл глаза, с готовностью подставляясь под мои ласки. Я жадно обхватил его лицо руками и с жалобным стоном впился ему в рот, пропихивая язык куда-то в самую глубину и вжимаясь в него всем телом.

Зверь внутри меня неистово хотел эту белобрысую сволочь. Нет, не так. Эту нежную, восхитительную белобрысую сволочь, которая сейчас самозабвенно меня целовала, едва ли не более страстно, чем я его. Нежный Малфой. Я или сплю, или уже умер. Но мне сейчас было не до душевных метаний.

«Хочу. Хочу», — выло в моем теле проклятое зелье, пока мы, не расцепляя языков, не разрывая поцелуя, судорожно рвали друг с друга ремни. «Хочу. Хочу», — долбилось оно в мои уши, пока я, путаясь пальцами, торопливо расстегивал пуговицы на белой рубашке, жадно вылизывая его небо. «Люблю», — внезапно стукнуло сердце, и мне стало нечем дышать. Наивное «люблю» было явно из другой оперы, но я все равно уже ничего не соображал.«Джинни», — придушенно пискнули мои задавленные остатки порядочности. «К черту Джинни», — торопливо послал я их под аккомпанемент безумных инстинктов, втягивая в себя нежную кожу тонкой ключицы и едва уловимый аромат нарциссов, — секс у нас всегда был хреновый. Могу я хотя бы раз«…. Что именно» хотя бы раз«я не успел додумать, потому что Малфой сам потянулся к моим джинсам и запустил руку внутрь. Я задохнулся от желания.»

— А-ах. Что ж ты делаешь, Малфой? Сука ты, Драко… Драко… Дра-а-а-ко… — повторяя его имя, как заклинание, я вжимался в него всем телом, впивался в прекрасную шею, оставляя на ней похабные лиловые пятна, лихорадочно и жадно шарил руками по голому стройному телу, стараясь одновременно заполучить как можно больше. Я готов был кончить только от звуков его имени, его жарких стонов и его ладони в моем паху, но у зелья были на нас свои планы.

Я не мог от него оторваться, я целовал его снова и снова, я вылизывал его жаркий влажный рот, пока он сам не начал судорожно выгибаться и прижиматься ко мне.

— Пот-тер… Да сделай же что-нибудь уже, ты, сволочь, — прошипел он, отчаянно вдавливаясь в меня бедрами.

Я спускался голодными жадными поцелуями все ниже и ниже по его телу. Господи, я и не представлял, что Малфой может так стонать. Что он может так хотеть. Меня. Наверное, ему тоже перепало моего зелья. Иначе зачем… От его хриплых стонов у меня в голове мутилось, и я вообще переставал соображать. В полнейшем любовном безумии хотелось лишь одного — сделать так, чтобы он стонал еще сильнее, чтобы хотел меня еще больше. Чтобы то жадное вожделение, которое пеленой стояло в огромных серых глазах, не уходило оттуда никогда.

Я скользнул рукой вниз в долгожданное тепло и обхватил рукой его возбужденный член. Он уже мог только тяжело дышать и смотреть на меня мутными от желания глазами. Я размазал по нежной головке теплую вяжущую каплю, услышал его прерывистый вздох и, сминая его губы своим ртом, резко двинул вверх и вниз крепко сжатой в кулак ладонью. Он отчаянно уставился мне в лицо невидящим взглядом и тихо прерывисто задышал мне в рот. Если он хотел свести меня с ума еще больше, он этого добился. Хотя я не представлял себе, что это еще возможно. Я хотел его так отчаянно, что мне было все равно, как это случится. Кто из нас будет сверху. Какая разница? Лишь бы скорее. Кинув свою мантию на пол, я рывком опрокинул на нее свое белобрысое наваждение. Взлохмаченные светлые волосы, рубашка, сползающая с плеч, припухшие губы, светящаяся в своей белизне кожа — он раскинулся подо мной такой открытый, такой откровенный, такой… мой.

От страсти перед глазами поплыли красные пятна. Я хотел его каждой клеткой, каждым чертовым атомом своего тела.

— Можно, Драко, можно? — жалкими остатками разума я вымаливал его согласие, стаскивая с него брюки.