Слезы Нимуэ

Этого короткого слова оказалось достаточно, чтобы мир внутри меня взорвался безумными искрами, забился, запульсировал и начал выплескиваться вглубь него вязкими струями. Сквозь пелену оргазма я почувствовал ответную теплую влагу чужого семени на своей коже и без сил рухнул на него, придавливая всем своим весом.

Я уже с трудом отделял действительность от морока. Поэтому, когда я краем сознания зацепил его отчаянное «люблю тебя», то смог убедить себя, что это всего лишь галлюцинации. Шуточки Нимуэ. Никто еще толком не знал, как действует это зелье. И, конечно, Малфой не мог сказать ничего такого, особенно мне.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я пришел в себя и обнаружил, что расслабленно и нежно целую его в губы. И он почему-то так же лениво и ласково мне отвечает. Но у меня просто не было сил думать об этих странностях.

Действие зелья понемногу кончалось, превращая мое тело и мысли в желе. Мы лежали с ним плотно обнявшись, переплетаясь частями тела так, что сложно было понять, где кончаюсь я и начинается он.

Пусть это было глупо, невероятно, но сейчас я точно знал, что секс с ним — это самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Наверное, я всегда хотел его. Наверное, я всегда любил его. Но почему-то никто не сказал мне об этом. А я, как обычно, был слишком тупым, чтобы догадаться самостоятельно.

Меня переполняли умиротворение и тихая благодарность. И еще что-то жгуче-щемящее, чему я никак не мог подобрать названия. И мутный стыд при мысли о том, что вряд ли жертва моей необузданной похоти чувствует себя так же.

Поежившись, я нехотя оторвался от его теплого тела и сел, стараясь не смотреть в его сторону и проклиная все на свете.

— Я… — мой голос сорвался, я закашлялся, но тут же хрипло продолжил. — Я покажу тебе, куда отнести заявление, Малфой, — на моих губах еще оставался вкус его поцелуев. Я в отчаянии запустил руку в свои растрепанные волосы, но постарался, чтобы мой голос прозвучал как можно более официально. — Ты можешь это сделать прямо сейчас.

Он недобро усмехнулся за моей спиной, одним стремительным рывком вскочил на ноги и принялся одеваться. Я тоже неуклюже стал натягивать на себя брюки. Моя жизнь рушилась на глазах, и я ничего не мог с этим поделать. Больше всего сейчас меня страшили не дисциплинарные взыскания, не увольнение и даже не будущий суд, и отчаянные, полные слез глаза Джинни. Меня пугало, что через минуту он исчезнет из моей жизни навсегда, и я больше никогда не смогу прикоснуться к нему. Ни разу.

Мой невольный любовник неторопливо подошел поближе и встал передо мной, насмешливо оглядывая мои лохматые волосы, покосившиеся очки и голую грудь. Сам он — и когда только успел — снова был элегантно одет и безупречно причесан, будто бы не он десять минут назад стонал подо мной на полу в самой беззащитно-развратной позе из всех возможных. От этих воспоминаний кровь снова прилила к моим щекам.

— Значит, говоришь, заявление… — он продолжал меня разглядывать с вежливым интересом.

Терять мне было нечего. Я поднял голову, уверенно посмотрел ему в глаза и кивнул.

— Пятнадцатый кабинет. Ханна Эббот, отдел жалоб. Она все оформит.

Он усмехнулся и кивком идеально причесанной головы небрежно указал мне на дверь.

Я больше ничего не мог сделать. Мог только снять с двери заклинание и смотреть, как его губы прощально-высокомерно кривятся в подобии вежливой улыбки, как он величественно отворачивается от меня и спокойно уходит. Надменный, холодный и прекрасный, как статуя.

Он коснулся дверной ручки, навсегда отрезая мой мир желаний и безумств от всего остального серого мира, на секунду замешкался в дверном проеме, неторопливо оглянулся и внезапно мне подмигнул. Я совсем было решил, что это очередные глюки колдовского зелья, но его слова подтвердили высшую степень моего безумия:

— Каким ты был придурком, Потти, таким придурком уже, видимо, и помрешь. Отель «След Единорога». Четверг, в шесть. Я пришлю тебе порт-ключ, господин аврор. Уж не обессудь, зелье с собой брать не буду, надеюсь, ты теперь и сам справишься.

Я тупо смотрел на захлопнувшуюся за ним дверь, а в ушах, из-под толщи озерной воды, плескался тихий издевательский смех Нимуэ.

Он сказал… Он не мог… Он? Так это его рук дело? СВОЛОЧЬ! Проклятый слизеринский хорь. Да я ж его голыми руками…

Я рванулся за ним. Магия возмущенно всколыхнулась вокруг меня сизыми смерчами. «Я же его просто убью». Проклятая дверь снова не открывалась, видимо, он снаружи припечатал ее заклинанием. «Да я его… Да я с ним сделаю»…. Я дергал дверную ручку, отмахиваясь от магии, точнее, напрочь позабыв о ней. «В четверг. Уже в четверг». Я внезапно выдохся и прислонился пылающим лбом к холодному косяку. «Уже в этот четверг я с ним сделаю все, что пожелаю. Опять поцелую эти наглые, вечно ухмыляющиеся губы. Снова прикоснусь к нему, к его нежной шелковой коже, поглажу, дотронусь.