Индивидуалист. Четвёртый курс

Я не считал Поттера умным или что-то вроде того, но мне было сложно поверить, что он настолько туп, чтобы не понимать всего этого и добровольно кинуть своё имя в Кубок. Одновременно был ещё один момент — возрастная черта, которую ни один студент из тех, что пытались, не сумел преодолеть — более умные студенты. Так кто же бросил имя Поттера в Кубок? И, что ещё важнее, с какой целью?

Глава 6

Ещё неделю назад почти каждый студент Хогвартса готов был на любые подвиги ради возможности оказаться рядом с Виктором Крамом, легендарным (и это несмотря на юный возраст!) ловцом сборной Болгарии, а теперь он всё время находился на расстоянии вытянутой руки, его можно было не только рассмотреть во всех деталях, без риска быть затоптанным фанатами, но и прикоснуться, попросить автограф, даже задать вопрос! Из квиддичной звезды он неожиданно превратился в обычного мальчишку… Не совсем обычного, ладно. Виктор Крам сидел за столом Слизерина вместе с остальными гостями из Дурмстранга, но желающих с ним пообщаться очень быстро не осталось. Парень был нелюдим, угрюм, смотрел на всех исподлобья и едва говорил по-английски. Кроме Левски — младшего брата болгарского охотника — по-английски дурмстранговцы вообще практически не говорили, так что тому приходилось выступать переводчиком. Спорное удовольствие, надо сказать, Левски уже на второй день стал тяготиться своими излишними знаниями.

За столом Равенкло были схожие проблемы, отягощённые присутствием вейлы. Шармботонки стрекотали по-французски, много смеялись, но в разговоры с чужими почти не вступали. Сначала соседство с Делакур равенкловцев радовало, но чем чаще парни выставляли себя идиотами из-за её чар, чем негативнее к ней относились, а она сама словно и не замечала, как из объекта обожания перешла в разряд полулюдей.

Не прошло и недели, как к присутствию гостей привыкли настолько, что почти перестали обращать на них внимание — автографы все желающие уже попросили, в бездушности вейлы убедились, можно было возвращаться к учёбе и насущным делам.

В начале ноября, утрясая какие-то формальности с Турниром, Хогвартс снова посетили попечители, но теперь мистера Малфоя сопровождала другая пожилая дама — Кассиопея Блэк, и в результате очередного разбирательства за закрытыми дверями у нас наконец-то появился преподаватель защиты — директор Дурмстранга Игорь Каркаров. Слухи о нём ходили разнообразные, студенты с опаской шушукались за его спиной, но ситуация быстро прояснилась — несколько человек написали родителям и получили прямое подтверждение, что Каркаров был Пожирателем смерти, сдавшим всех, кого только смог вспомнить, чтобы самому вырваться на свободу. Отношение к новому профессору это определило раз и навсегда — предатели никому не симпатичны. Однако мы были вынуждены пересмотреть свою позицию после первого же урока: как преподаватель Каркаров был хорош.

Декан поспешил нас предупредить, что распространяться о том, что мы изучаем на защите, не стоит, иначе мы рискуем по примеру гриффиндорцев писать конспекты до конца года. Мы и не распространялись, с энтузиазмом изучая и защиту, и сами Тёмные искусства.

Приятной переменой стало совмещение занятий с Равенкло — мы ещё на первом курсе смирились, что директор намеренно составляет расписание таким образом, чтобы мы учились с Гриффиндором. Не скажу за всех, но у большей части учеников уровень был разным — домашнее обучение сказывалось; как и взгляды на магию, политику и круг общения. Дамблдор словно нарочно стравливал нас. С Равенкло таких сложностей не предвиделось. Пусть на остальных уроках нам и придётся постоянно сдерживаться и скрипеть зубами, хотя бы на защите мы могли расслабиться и сосредоточиться на том, что изучаем.

Теперь в самостоятельных занятиях не было нужды, Каркаров действительно учил нас тому, что может пригодиться, и именно так, как нам и казалось правильным: сначала рассказывая о Тёмной магии, а потом показывая, как от неё защититься. Без осуждающих и подозрительных взглядов гриффиндорцев мы могли не особо скрываться с предрасположенностью к Тёмной магии, поскольку равенкловцы (в том числе и не чистокровные) в первую очередь интересовались знаниями. Хотя насчёт предрасположенности я бы поспорил, если вспомнить, из какой семьи я происхожу, звучало это забавно.

Сразу после прибытия делегаций Шармбатона и Дурмстранга на территорию Хогвартса стали стекаться задействованные в организации Турнира маги, в числе которых был и Чарли. Мы с Джинни поспешили навестить брата и поглазеть на драконов: для Джин это было приключением, я же просто соскучился по крылатым тварям.

Пока шли, я думал о Чами — как он там без меня? Умом понимал, что о драконе есть кому позаботиться и без меня, но всё же был уверен, что Чами со мной было лучше, ведь я относился к нему как к равному, а не как к источнику дорогостоящих ингредиентов.

Брат нам обрадовался, провёл мимо вольеров, показывая привезённых на Турнир драконов и рассказывая, как идут дела в заповеднике.