Фандом: Гарри Поттер. События несутся как лавина, так и норовя сбить с ног, утопить. В условиях неизвестности быть «лучше» трудно. Но сдаваться Рон не намерен: он многого добился, но впереди еще немало целей.
Добавить в моё избранное
98 мин, 11 сек 2517
Предположение не лишено смысла, но сказать, насколько оно соответствует реальности, я не могу. Я не теоретик.
— Но ты нам расскажешь, когда сам узнаешь, да?
Просьба Грэга вряд ли порадовала отца, однако тот всё же кивнул.
— Так кого ты подозреваешь? — спросила Джинни, когда мистер Гойл удалился, приказав нам выбросить из головы вопросы не по возрасту.
— Я не от него информацию скрывал, — поморщился я. — Я правда не уверен.
— Мы тоже можем понаблюдать…
— Не надо! — быстро возразил я. — Как только что-то узнаю — расскажу. Джин, ну правда, пока не о чем же говорить.
Сестра фыркнула, но как и остальные не стала допытываться. Сам не знаю, почему я не назвал имя Патил, возможно, из страха, что она и вправду Тёмный Лорд, которого может не обрадовать моя излишняя наблюдательность? Как бы то ни было, пока Патил не нападает на нас, я не стану привлекать внимание к ней. На всякий случай.
В школу мы вернулись отдохнувшими и расслабленными, за что и поплатились: близнецы за каникулы не успокоились и подстерегли Нотта, стоило тому остаться одному. И так непростые отношения между нашими факультетами перешли в стадию открытой войны. Поведение близнецов возмутило не только нас, Теодора на факультете уважали, и потому Фреда с Джорджем ждала разнообразная месть.
Хотя желание расквитаться с бывшими родственниками у нас с Джинни было сильным, ничего по-настоящему опасного делать мы не собирались. Хотелось не столько причинить им боль, сколько отвадить, донести до них информацию, что лезть не стоит. Остальные слизеринцы также не желали попадать в неприятности за использование Тёмной магии в школе или расплачиваться за возможные последствия чего-то особо опасного, а потому на Фреда с Джорджем со всех сторон посыпались мелкие, но от того не менее неприятные гадости.
Их атаковали шутливыми чарами, отчего близнецы то приклеивались к столам, то обзаводились хоботами; их травили — парни без перерыва чихали или не могли выйти из туалета; их заколдовывали, и близнецам приходилось часами лежать в каких-нибудь малопосещаемых нишах, ожидая, либо пока их найдут и расколдуют, либо пока заклятия выветрятся и они смогут самостоятельно пошевелиться.
Особо приятно было, что каждый раз, когда им удавалось достать кого-то из нас, я или Джинни обязательно их сдавали профессорам — а с чего бы нам молчать и покрывать их? Так что помимо многочисленных гадостей, близнецы получили кучу отработок от Стеллера, который, кажется, прекрасно понимал, что происходит, но почему-то не встал на сторону своих гриффиндорцев.
Довольно часто вместе с близнецами под раздачу попадал и Поттер. Моя бывшая семья с распростёртыми объятиями приняла Мальчика-Который-Выжил, так что он не желал оставаться в стороне. А вот Лонгботтом, тенью сопровождавший его с первого курса, на сей раз не принимал участие ни в нападениях, ни в получение наказания за них.
Порасспрашивав знакомых с Равенкло, у которых были нейтральные отношения с Гриффиндором, мы выяснили, что отношения у Поттера и близнецов с Лонгботтомом испортились после истории с оборотнем: оказалось, Люпин был другом родителей Поттера, а участие леди Лонгботтом в отстранении, приведшем к тюремному заключению оборотня, было поставлено в вину Невиллу.
— Вот придурки, — фыркнула Джинни, выслушав рассказ Дафны, которая выяснила всё через Браун. — Как будто Лонгботтом мог как-то повлиять на решение своей бабушки.
— Как будто оборотню было место среди детей.
— Как будто у Поттера мозги есть, чтобы это понять, — парировала реплики Гринграсс и удалилась.
После бала видеть рядом с Поттером Патил было уже не так странно, хотя вопросы эта странная дружба вызывала. Я не верил, что больше года мог заблуждаться в своих подозрениях, и потому удвоил наблюдения. И каково же было моё удивление, когда к этой паре присоединилась Дафна.
Началось всё с того, что Гринграсс внезапно решила пересесть к Патил на занятиях рунами. Дальше — больше. Наша ненавязчивая и свободолюбивая Дафна, которая ни с кем так и не подружилась, предпочитая со всеми поддерживать ни к чему не обязывающие лёгкие отношения, буквально навязывалась в спутницы к Поттеру с Патил. Причём объектом её интереса был не чемпион Турнира Трёх Волшебников, а Патил.
Но были в этом и положительные стороны. Отвлёкшийся на компанию девушек Поттер больше не мог помогать близнецам в их нападках на Слизерин вообще, и Нотта в частности, и нам удалось отбиться — война стала затихать.
Джинни в очередной раз письменно поссорилась с родителями — поняв, что ни запугать Теодора, ни переубедить сестру не удастся, близнецы прибегли к последнему средству давления — родителям, и написали в Нору, в утрированных подробностях доложив о том, с кем она проводит время.
— Скажи спасибо, что это письмо, а не вопиллер, — сочувственно улыбнулся я, когда сестра пожаловалась на маму, уместившую на один пергамент целую кучу гадостей.
— Но ты нам расскажешь, когда сам узнаешь, да?
Просьба Грэга вряд ли порадовала отца, однако тот всё же кивнул.
— Так кого ты подозреваешь? — спросила Джинни, когда мистер Гойл удалился, приказав нам выбросить из головы вопросы не по возрасту.
— Я не от него информацию скрывал, — поморщился я. — Я правда не уверен.
— Мы тоже можем понаблюдать…
— Не надо! — быстро возразил я. — Как только что-то узнаю — расскажу. Джин, ну правда, пока не о чем же говорить.
Сестра фыркнула, но как и остальные не стала допытываться. Сам не знаю, почему я не назвал имя Патил, возможно, из страха, что она и вправду Тёмный Лорд, которого может не обрадовать моя излишняя наблюдательность? Как бы то ни было, пока Патил не нападает на нас, я не стану привлекать внимание к ней. На всякий случай.
В школу мы вернулись отдохнувшими и расслабленными, за что и поплатились: близнецы за каникулы не успокоились и подстерегли Нотта, стоило тому остаться одному. И так непростые отношения между нашими факультетами перешли в стадию открытой войны. Поведение близнецов возмутило не только нас, Теодора на факультете уважали, и потому Фреда с Джорджем ждала разнообразная месть.
Хотя желание расквитаться с бывшими родственниками у нас с Джинни было сильным, ничего по-настоящему опасного делать мы не собирались. Хотелось не столько причинить им боль, сколько отвадить, донести до них информацию, что лезть не стоит. Остальные слизеринцы также не желали попадать в неприятности за использование Тёмной магии в школе или расплачиваться за возможные последствия чего-то особо опасного, а потому на Фреда с Джорджем со всех сторон посыпались мелкие, но от того не менее неприятные гадости.
Их атаковали шутливыми чарами, отчего близнецы то приклеивались к столам, то обзаводились хоботами; их травили — парни без перерыва чихали или не могли выйти из туалета; их заколдовывали, и близнецам приходилось часами лежать в каких-нибудь малопосещаемых нишах, ожидая, либо пока их найдут и расколдуют, либо пока заклятия выветрятся и они смогут самостоятельно пошевелиться.
Особо приятно было, что каждый раз, когда им удавалось достать кого-то из нас, я или Джинни обязательно их сдавали профессорам — а с чего бы нам молчать и покрывать их? Так что помимо многочисленных гадостей, близнецы получили кучу отработок от Стеллера, который, кажется, прекрасно понимал, что происходит, но почему-то не встал на сторону своих гриффиндорцев.
Довольно часто вместе с близнецами под раздачу попадал и Поттер. Моя бывшая семья с распростёртыми объятиями приняла Мальчика-Который-Выжил, так что он не желал оставаться в стороне. А вот Лонгботтом, тенью сопровождавший его с первого курса, на сей раз не принимал участие ни в нападениях, ни в получение наказания за них.
Порасспрашивав знакомых с Равенкло, у которых были нейтральные отношения с Гриффиндором, мы выяснили, что отношения у Поттера и близнецов с Лонгботтомом испортились после истории с оборотнем: оказалось, Люпин был другом родителей Поттера, а участие леди Лонгботтом в отстранении, приведшем к тюремному заключению оборотня, было поставлено в вину Невиллу.
— Вот придурки, — фыркнула Джинни, выслушав рассказ Дафны, которая выяснила всё через Браун. — Как будто Лонгботтом мог как-то повлиять на решение своей бабушки.
— Как будто оборотню было место среди детей.
— Как будто у Поттера мозги есть, чтобы это понять, — парировала реплики Гринграсс и удалилась.
После бала видеть рядом с Поттером Патил было уже не так странно, хотя вопросы эта странная дружба вызывала. Я не верил, что больше года мог заблуждаться в своих подозрениях, и потому удвоил наблюдения. И каково же было моё удивление, когда к этой паре присоединилась Дафна.
Началось всё с того, что Гринграсс внезапно решила пересесть к Патил на занятиях рунами. Дальше — больше. Наша ненавязчивая и свободолюбивая Дафна, которая ни с кем так и не подружилась, предпочитая со всеми поддерживать ни к чему не обязывающие лёгкие отношения, буквально навязывалась в спутницы к Поттеру с Патил. Причём объектом её интереса был не чемпион Турнира Трёх Волшебников, а Патил.
Но были в этом и положительные стороны. Отвлёкшийся на компанию девушек Поттер больше не мог помогать близнецам в их нападках на Слизерин вообще, и Нотта в частности, и нам удалось отбиться — война стала затихать.
Джинни в очередной раз письменно поссорилась с родителями — поняв, что ни запугать Теодора, ни переубедить сестру не удастся, близнецы прибегли к последнему средству давления — родителям, и написали в Нору, в утрированных подробностях доложив о том, с кем она проводит время.
— Скажи спасибо, что это письмо, а не вопиллер, — сочувственно улыбнулся я, когда сестра пожаловалась на маму, уместившую на один пергамент целую кучу гадостей.
Страница 20 из 27
