Фандом: Гарри Поттер. События несутся как лавина, так и норовя сбить с ног, утопить. В условиях неизвестности быть «лучше» трудно. Но сдаваться Рон не намерен: он многого добился, но впереди еще немало целей.
Добавить в моё избранное
98 мин, 11 сек 2521
После Святочного бала они обе постоянно крутились возле Поттера, а теперь тот стоял немного в стороне от остальных чемпионов и их семей и растерянно оглядывался по сторонам, явно тоже не зная, куда пропала его подружка и Гринграсс.
Кажется, что-то затевается?
Турнир начался с речей директора, попечителей, министра… Зрители немного заскучали…
Я старался не вертеть головой, но всё равно внимательно рассматривал трибуны, ища Патил — той нигде не было, и пропустил мимо ушей большую часть общих слов и очередь вхождения в лабиринт, вздрогнув, когда Филч выстрелил из пушки, объявляя начало.
— Рон! Успокойся уже! — наклонившись ко мне, прошипел Гойл. — Даже Астория о сестре забыла, один ты крутишься, как гриндиллоу на сковородке.
— Прости, — улыбнулся я, поворачиваясь к зарослям на квиддичном поле. — Делакур последняя? Ну, посмотрим, кто окажется самым хитрым и ловким.
Со всех сторон звучали подбадривающие выкрики, с новой силой возобновились споры, кто станет чемпионом Турнира Трёх Волшебников, и друзьям удалось вовлечь меня в это весёлое безумие. В победу Поттера никто не верил, Делакур показала себя слабой девчонкой, а не чемпионом, желать Дурсмтрангу удачи было в корне неправильно, пусть мы все и восхищались квиддичными талантами Крама, так что Слизерин болел за Диггори.
Каждая реплика Бэгмена, комментировавшего происходящее в лабиринте, сопровождалась то аплодисментами, то многоголосым стоном — в зависимости от успехов хогвартских чемпионов. За полчаса из состязания уже успела выбыть шармбатонка, по слова Бэгмена что-то странное происходило с Крамом — становилось всё очевиднее, что Хогвартс победит. И тогда чемпионы пропали.
— В смысле — пропали? — возглас Фаджа услышало полстадиона; все зрители обернулись на трибуну, где располагались высокопоставленные гости.
— Что происходит?
— Гляньте на директора!
— Кто пропал?
Студенты вставали с мест, вытягивали шеи, силясь рассмотреть выражение лиц или услышать, о чём говорят Дамблдор с министром, но, разумеется, в таком шуме и толчее это было невозможно. Мы тоже не остались безучастными, но, как и остальные, не знали, что случилось.
Крик положил конец суете; все как по команде обернулись в сторону равенкловки, что уже зажимала себе рот, а затем, тоже почти синхронно, повернулись в ту сторону, куда она смотрела с таким ужасом.
Над квиддичным полем извивалась змея, выползавшая из висящего над лабиринтом призрачного черепа.
— Тёмный Лорд вернулся!
Поднявшуюся панику не удалось унять ни директорскими призывами сохранять спокойствие, ни министерским криком, ни попытками учителей остановить ринувшуюся прочь со стадиона толпу — зрителей захватила истерия, даже с Сонорусом взрослых магов никто не слышал. Слизеринцы остались последними сохраняющими хотя бы внешнее спокойствие людьми. С одной стороны, у многих семьи были на стороне Тёмного Лорда, и им нечего было бояться, а с другой… Мы оказались зажаты в самом центре трибуны и не могли её покинуть без риска быть затоптанными.
Стадион быстро пустел, никому уже не было дела до чемпионов и Кубка Огня; мы строем спускались вниз — под взглядами взрослых. Никто не сказал ни слова, но всем и так было предельно понятно, что наше спокойствие интерпретировали неверно.
— Всем студентам запрещается покидать гостиные до дальнейших указаний, — усиленный магией голос Дамблдора застал нас недалеко от лестницы в подземелья.
— Лично я собираюсь написать домой, — фыркнула Розье. — Никто не смеет запрещать мне это.
Слизеринцы согласно загалдели.
Я предпочитал молчать, не зная, как отнестись к произошедшему. Вроде бы ничего такого уж особенного и не случилось, я и так знал, что Лорд вот-вот заявит о себе, и всё же выбранный им демонстративный способ немного пугал. К счастью, на меня никто не обращал внимания, тем для разговоров всем и без меня было предостаточно.
— Рон?
В голосе Джинни сквозь вполне уместное волнение прорезался страх, так что я ободряюще улыбнулся:
— Ничего страшного, Джин. С нами всё будет в порядке.
Сестра мне не поверила, но развивать тему не стала, понимала, что успокоить её мне банально нечем, кроме общим слов.
Мы молча сидели на своём диване и слушали разговоры старших. Часть слизеринцев готова была прямо сейчас бежать с изъявлениями верности к Тёмному Лорду, другие хоть и были готовы протянуть руку для получения метки, не спешили предпринимать что-либо до беседы с родителями, а третьи желали сначала узнать, что теперь намерен делать Волдеморт, и уже на основании этой информации принимать решение, что окажет влияние на всю их дальнейшую жизнь. Была и малочисленная группа тех, кто желал остаться нейтралом… Но ни одного противника тёмной стороны среди слизеринцев не было. По крайней мере ни один не сказал об этом вслух.
Кажется, что-то затевается?
Турнир начался с речей директора, попечителей, министра… Зрители немного заскучали…
Я старался не вертеть головой, но всё равно внимательно рассматривал трибуны, ища Патил — той нигде не было, и пропустил мимо ушей большую часть общих слов и очередь вхождения в лабиринт, вздрогнув, когда Филч выстрелил из пушки, объявляя начало.
— Рон! Успокойся уже! — наклонившись ко мне, прошипел Гойл. — Даже Астория о сестре забыла, один ты крутишься, как гриндиллоу на сковородке.
— Прости, — улыбнулся я, поворачиваясь к зарослям на квиддичном поле. — Делакур последняя? Ну, посмотрим, кто окажется самым хитрым и ловким.
Со всех сторон звучали подбадривающие выкрики, с новой силой возобновились споры, кто станет чемпионом Турнира Трёх Волшебников, и друзьям удалось вовлечь меня в это весёлое безумие. В победу Поттера никто не верил, Делакур показала себя слабой девчонкой, а не чемпионом, желать Дурсмтрангу удачи было в корне неправильно, пусть мы все и восхищались квиддичными талантами Крама, так что Слизерин болел за Диггори.
Каждая реплика Бэгмена, комментировавшего происходящее в лабиринте, сопровождалась то аплодисментами, то многоголосым стоном — в зависимости от успехов хогвартских чемпионов. За полчаса из состязания уже успела выбыть шармбатонка, по слова Бэгмена что-то странное происходило с Крамом — становилось всё очевиднее, что Хогвартс победит. И тогда чемпионы пропали.
— В смысле — пропали? — возглас Фаджа услышало полстадиона; все зрители обернулись на трибуну, где располагались высокопоставленные гости.
— Что происходит?
— Гляньте на директора!
— Кто пропал?
Студенты вставали с мест, вытягивали шеи, силясь рассмотреть выражение лиц или услышать, о чём говорят Дамблдор с министром, но, разумеется, в таком шуме и толчее это было невозможно. Мы тоже не остались безучастными, но, как и остальные, не знали, что случилось.
Крик положил конец суете; все как по команде обернулись в сторону равенкловки, что уже зажимала себе рот, а затем, тоже почти синхронно, повернулись в ту сторону, куда она смотрела с таким ужасом.
Над квиддичным полем извивалась змея, выползавшая из висящего над лабиринтом призрачного черепа.
— Тёмный Лорд вернулся!
Поднявшуюся панику не удалось унять ни директорскими призывами сохранять спокойствие, ни министерским криком, ни попытками учителей остановить ринувшуюся прочь со стадиона толпу — зрителей захватила истерия, даже с Сонорусом взрослых магов никто не слышал. Слизеринцы остались последними сохраняющими хотя бы внешнее спокойствие людьми. С одной стороны, у многих семьи были на стороне Тёмного Лорда, и им нечего было бояться, а с другой… Мы оказались зажаты в самом центре трибуны и не могли её покинуть без риска быть затоптанными.
Стадион быстро пустел, никому уже не было дела до чемпионов и Кубка Огня; мы строем спускались вниз — под взглядами взрослых. Никто не сказал ни слова, но всем и так было предельно понятно, что наше спокойствие интерпретировали неверно.
— Всем студентам запрещается покидать гостиные до дальнейших указаний, — усиленный магией голос Дамблдора застал нас недалеко от лестницы в подземелья.
— Лично я собираюсь написать домой, — фыркнула Розье. — Никто не смеет запрещать мне это.
Слизеринцы согласно загалдели.
Я предпочитал молчать, не зная, как отнестись к произошедшему. Вроде бы ничего такого уж особенного и не случилось, я и так знал, что Лорд вот-вот заявит о себе, и всё же выбранный им демонстративный способ немного пугал. К счастью, на меня никто не обращал внимания, тем для разговоров всем и без меня было предостаточно.
— Рон?
В голосе Джинни сквозь вполне уместное волнение прорезался страх, так что я ободряюще улыбнулся:
— Ничего страшного, Джин. С нами всё будет в порядке.
Сестра мне не поверила, но развивать тему не стала, понимала, что успокоить её мне банально нечем, кроме общим слов.
Мы молча сидели на своём диване и слушали разговоры старших. Часть слизеринцев готова была прямо сейчас бежать с изъявлениями верности к Тёмному Лорду, другие хоть и были готовы протянуть руку для получения метки, не спешили предпринимать что-либо до беседы с родителями, а третьи желали сначала узнать, что теперь намерен делать Волдеморт, и уже на основании этой информации принимать решение, что окажет влияние на всю их дальнейшую жизнь. Была и малочисленная группа тех, кто желал остаться нейтралом… Но ни одного противника тёмной стороны среди слизеринцев не было. По крайней мере ни один не сказал об этом вслух.
Страница 24 из 27
