Фандом: Гарри Поттер. Понимали ли УПСы, чем для них может закончиться вера Волдеморта в пророчество о ребенке Поттеров? И если понимали, то почему не пытались что-либо изменить?
Добавить в моё избранное
6 мин, 13 сек 18875
В этот раз их собирал не Темный Лорд, который последнее время увлекся какими-то неизвестными даже Ближнему Кругу экспериментами, а глава боевой группы УПСов Долохов. Встреча была назначена в поместье Лестрейнджей, в котором поселился не любящий помпезный Малфой-мэнор Лорд. Собственным жильем подчеркнуто аскетичный Повелитель обзаводиться не торопился, иногда проводя собрания в купленном старом доме в Уэльсе. Осиротевший в ранней юности Долохов составил ему компанию. «Все свое ношу с собой» — этому девизу следовали и Темный Лорд, и его ближайший помощник. Верная Нагини была недовольна отсутствием постоянного гнезда, но свое недовольство обожаемому хозяину высказывать не спешила.
Кресло с резной спинкой, которое облюбовал Волдеморт, сиротливо стояло возле камина. В него никто и никогда не осмеливался сесть — даже старый книззл Шедоу, любимец Рудольфуса, подошел к пустующему креслу, скептически оглядел его и удалился, дернув хвостом. Долохов, по своему обыкновению, занял место чуть поодаль, позволявшее ему отслеживать все происходящее в комнате. Рудольфус сел поблизости, Люциус Малфой выбрал кресло по другую сторону стола. Постоянно мерзнущий Мальсибер устроился как можно ближе к камину, но подальше от лордовского «трона». Шедоу прыгнул ему на колени, требовательно подставляя голову под руку. Эйвери последовал за другом. Руквуд, как обычно, обосновался в некотором отдалении от остальных. На столе перед каждым появились бокалы с коньяком, только Мальсиберу досталась большая чаша глинтвейна, о которую он тотчас же стал греть руки. Эйвери сочувственно вздохнул.
— Я собрал вас всех, господа, чтобы сообщить вам неприятное известие, — начал Долохов.
— К нам едет ревизор? — невесело усмехнулся Рудольфус.
— Меня радует, что ты прислушался к моей рекомендации почитать русскую классику. Нет, я хочу поговорить о Лорде. Вам не кажется, что его поведение начало меняться к худшему?
Мальсибер вздрогнул, но говорить ничего не стал. Книззл утешающе замурлыкал.
— Когда кажется, креститься надо. Ты сам говорил.
— Это помогает? — заинтересовался Руквуд.
— Тебе статистику предоставить?
— Буду весьма признателен. За последнее столетие, если не трудно. Репрезентативную выборку.
— Руди, это не тема для шуток. Я прекрасно помню, каким был наш предводитель в начале своей карьеры. Талантлив, решителен, несколько жестковат, но так харизматичен! Его идеи о переустройстве закосневшего в средневековье магического мира привлекли большую часть молодежи, да и старшее поколение стало с надеждой смотреть на молодого перспективного политика. А что теперь?
— Так вроде идеи и не изменились…
— А методы? Методы, Руди? Убивать политических противников вполне допустимо, если нет других вариантов. Но одни только убийства ради самих убийств? Можно водить молодняк в рейды против магглов, чтобы натаскать и приучить к дисциплине. Но превращать убийства магглов и магглокровок в самоцель? Ради Мерлина! Магглов на Земле четыре миллиарда!
— Четыре миллиарда четыреста тридцать четыре тысячи шестьсот восемдесят два человека, — педантично поправил его Руквуд. — Это на конец 1980 года. По маггловским прогнозам через двадцать лет их количество превысит шесть миллиардов. По расчетам отдела Тайн — шесть миллиардов сто тысяч. Уничтожение такого количества магглов только во время рейдов абсолютно нереально и полностью бесперспективно.
— Мерлин… — потрясенно прошептал Люциус. — Я, конечно, знал, что их много… но чтобы настолько…
— Сколько лет понадобится, чтобы их всех перебить? И главное, зачем? Со времени принятия Статута секретности мы жили сами по себе, магглы — сами по себе. Никто никому особенно не мешал.
— Ну тут я бы с тобой поспорил…
— Давай поспорим потом, в свободное время. Ладно. Мордред их дери, магглов! А грязнокровки? Сам их терпеть не могу, но всех-то зачем убивать? Приток свежей крови магическому сообществу необходим, если мы не хотим вырождения, которое уже началось. Сколько детей рождается в чистокровных семьях?
— Коэффициент фертильности чистокровных семей неуклонно снижается до критического минимума, — любезно просветил всех Руквуд.
— Хорошо, что Крэбба и Гойла не позвали. Этой фразы они могли не пережить.
— А ты помолчи, шутник. До тебя речь тоже дойдет. Так вот, о детях. Из членов Ближнего круга ребенка имеет только Люциус. Такими темпами через поколение в Британии останутся только полукровки с грязнокровками.
Люциус поморщился. Прогноз его не порадовал.
— Ну и последнее. Наказывать за проступки можно и нужно, но пытать Круциатусом до полусмерти… даже такого раздолбая, как Мальсибер… По-моему, это уже чересчур. А что будет потом? Кого из нас он начнет наказывать в следующий раз? Эйвери, которого даже в рейды брать бесполезно, Люциуса за очередную гениальную идею, Рабастана, который и так не от мира сего?
Кресло с резной спинкой, которое облюбовал Волдеморт, сиротливо стояло возле камина. В него никто и никогда не осмеливался сесть — даже старый книззл Шедоу, любимец Рудольфуса, подошел к пустующему креслу, скептически оглядел его и удалился, дернув хвостом. Долохов, по своему обыкновению, занял место чуть поодаль, позволявшее ему отслеживать все происходящее в комнате. Рудольфус сел поблизости, Люциус Малфой выбрал кресло по другую сторону стола. Постоянно мерзнущий Мальсибер устроился как можно ближе к камину, но подальше от лордовского «трона». Шедоу прыгнул ему на колени, требовательно подставляя голову под руку. Эйвери последовал за другом. Руквуд, как обычно, обосновался в некотором отдалении от остальных. На столе перед каждым появились бокалы с коньяком, только Мальсиберу досталась большая чаша глинтвейна, о которую он тотчас же стал греть руки. Эйвери сочувственно вздохнул.
— Я собрал вас всех, господа, чтобы сообщить вам неприятное известие, — начал Долохов.
— К нам едет ревизор? — невесело усмехнулся Рудольфус.
— Меня радует, что ты прислушался к моей рекомендации почитать русскую классику. Нет, я хочу поговорить о Лорде. Вам не кажется, что его поведение начало меняться к худшему?
Мальсибер вздрогнул, но говорить ничего не стал. Книззл утешающе замурлыкал.
— Когда кажется, креститься надо. Ты сам говорил.
— Это помогает? — заинтересовался Руквуд.
— Тебе статистику предоставить?
— Буду весьма признателен. За последнее столетие, если не трудно. Репрезентативную выборку.
— Руди, это не тема для шуток. Я прекрасно помню, каким был наш предводитель в начале своей карьеры. Талантлив, решителен, несколько жестковат, но так харизматичен! Его идеи о переустройстве закосневшего в средневековье магического мира привлекли большую часть молодежи, да и старшее поколение стало с надеждой смотреть на молодого перспективного политика. А что теперь?
— Так вроде идеи и не изменились…
— А методы? Методы, Руди? Убивать политических противников вполне допустимо, если нет других вариантов. Но одни только убийства ради самих убийств? Можно водить молодняк в рейды против магглов, чтобы натаскать и приучить к дисциплине. Но превращать убийства магглов и магглокровок в самоцель? Ради Мерлина! Магглов на Земле четыре миллиарда!
— Четыре миллиарда четыреста тридцать четыре тысячи шестьсот восемдесят два человека, — педантично поправил его Руквуд. — Это на конец 1980 года. По маггловским прогнозам через двадцать лет их количество превысит шесть миллиардов. По расчетам отдела Тайн — шесть миллиардов сто тысяч. Уничтожение такого количества магглов только во время рейдов абсолютно нереально и полностью бесперспективно.
— Мерлин… — потрясенно прошептал Люциус. — Я, конечно, знал, что их много… но чтобы настолько…
— Сколько лет понадобится, чтобы их всех перебить? И главное, зачем? Со времени принятия Статута секретности мы жили сами по себе, магглы — сами по себе. Никто никому особенно не мешал.
— Ну тут я бы с тобой поспорил…
— Давай поспорим потом, в свободное время. Ладно. Мордред их дери, магглов! А грязнокровки? Сам их терпеть не могу, но всех-то зачем убивать? Приток свежей крови магическому сообществу необходим, если мы не хотим вырождения, которое уже началось. Сколько детей рождается в чистокровных семьях?
— Коэффициент фертильности чистокровных семей неуклонно снижается до критического минимума, — любезно просветил всех Руквуд.
— Хорошо, что Крэбба и Гойла не позвали. Этой фразы они могли не пережить.
— А ты помолчи, шутник. До тебя речь тоже дойдет. Так вот, о детях. Из членов Ближнего круга ребенка имеет только Люциус. Такими темпами через поколение в Британии останутся только полукровки с грязнокровками.
Люциус поморщился. Прогноз его не порадовал.
— Ну и последнее. Наказывать за проступки можно и нужно, но пытать Круциатусом до полусмерти… даже такого раздолбая, как Мальсибер… По-моему, это уже чересчур. А что будет потом? Кого из нас он начнет наказывать в следующий раз? Эйвери, которого даже в рейды брать бесполезно, Люциуса за очередную гениальную идею, Рабастана, который и так не от мира сего?
Страница 1 из 2
