Фандом: Гарри Поттер. После их свадьбы, скромной и малолюдной, прошло чуть больше двух недель, когда неожиданно подкралась Лита. И стала первым праздником Колеса Года, который Гермионе предстояло праздновать в Малфой-мэноре хозяйкой.
Добавить в моё избранное
6 мин, 51 сек 7882
Середина лета… Знойный
День тянулся как смола,
На закате беспокойно,
Златоцветно запылав.
Растеклась по небосклону
Огневая полоса,
Точно лопнувший с разгону
Обод солнца-колеса.
Ночь повисла звездопадом
Над излучиной реки,
И во тьме зеленоватой
Загорелись светляки.
Распустились по полянам,
Скрытым дымкой голубой,
Клевер белый и румяный
И душистый зверобой.
Луг осыпало кострами.
В колдовской полночный час
Грань с незримыми мирами
Растворилась, истончась.
Не русалочьи ли косы
Разметало по песку,
Мураве прохладно-росной
И резному орляку?
Что за тень в накидке белой
И лавандовом венке
Наклонилась над омелой
С золотым серпом в руке?
Отчего зашелестели
Исполинские дубы?
Время песен и веселий,
И купальской ворожбы…
Сила света до зенита
Добралась — и поворот
Солнца к ночи, праздник Лита,
Увенчал собою год.
(Екатерина Смирнова)
После их свадьбы, скромной и малолюдной, прошло чуть больше двух недель, когда неожиданно подкралась Лита. И стала первым праздником Колеса Года, который Гермионе предстояло праздновать в Малфой-мэноре хозяйкой.
Лита (или Мидсаммер, как чаще называли летнее солнцестояние здесь, в Британии), с ее самыми короткими ночами, шла совсем скоро за Белтейном и являла собой настоящий расцвет сил Солнечного Бога, родившегося в холодный заснеженный Йоль. Это было время Хозяина лесов и Королевы фей, чью свадьбу только-только сыграли. И, казалось, сама природа, наполненная теплом и солнечным светом, торжествует, празднуя Литу и щедро делясь силами и радостью с теми, кто решил к ней присоединиться.
Добросовестно перечитав все, что нашла об этом древнем празднике, Гермиона уже догадывалась, чего ожидать. Костер, через который они обязательно перепрыгнут на счастье, сожженное чучело, огненное колесо, которое скатится в воду как символ единения всех стихий… С наступлением сумерек заинтригованная и немного возбужденная миссис Малфой спустилась вниз. Ожидая ее, одетый в привычную темную мантию Люциус уже стоял у лестницы. При виде жены на губах его мелькнула ласковая улыбка.
— Готова? — спросил он и, увидев ответный кивок, завязал ей глаза плотной шелковой лентой.
— А это обязательно? — настороженно выдохнула Гермиона и тут же ощутила, как теплые губы почти коснулись уха.
— Обязательно. Я же обещал, что будет сюрприз. Пойдем.
Почувствовав, как он мягко, но настойчиво тянет ее за собой, Гермиона двинулась вслед за мужем.
«Мерлин! Теперь я пошла бы за ним куда угодно! Даже с закрытыми глазами»…
А уже скоро поняла, что, выйдя из дома, они свернули направо — туда, где великолепный парк мэнора переходил в небольшой лесок, граничащий с огромным лугом. Откуда-то издалека раздавались голоса и звуки музыки.
— Люциус, кто там? Ты опять пригласил гостей? — недоуменно спросила Гермиона. Она даже не думала об этом, и, сказать по правде, снова видеть ту толпу, что бесновалась здесь в ночь Белтейна, совсем не хотелось.
— Терпение, дорогая, скоро узнаешь, — еле уловимая насмешка послышалась в его голосе.
Звуки музыки и барабанов, шум голосов — слышались все ближе и ближе. И вот, оказавшись в самом центре этого буйства, Гермиону, наконец, остановили. Тихо шепнув: «С праздником светлой Литы»… — Люциус снял повязку, и она ахнула от удивления.
На небольшой поляне стояли, накрытые традиционным угощением Литы, столы, которые ломились от лакомств с ягодами, фруктами и медом. Неподалеку виднелся выложенный, но еще не зажженный, ритуальный костер, а самое главное — здесь были все ее друзья! Украшенные гирляндами и венками из цветов, ее тут же окружили Гарри и Джинни, Невилл и Ханна, Дин, Симус и даже Рон со своей новой девушкой (ловцом Холлидейских Гарпий) тоже был здесь, хотя и держался немного в стороне. Радостно смеясь и не зная, кому отвечать первому, Гермиона благодарно посмотрела на мужа.
«Он знал! Знал, как приятно мне будет увидеть их именно здесь, в моем новом доме, будто наперекор всем прошлым обидам и недомолвкам»…
— Пора начинать! — громко произнес Люциус и подошел к костровищу.
Народ сгрудился вокруг. Подобрав длинную ветку, Малфой поджег ее движением руки и поднес к дровам. И вот, разбрасывая брызги, пламя взметнулось вверх! Звуки музыки стали еще громче, а Гермиона заворожено смотрела на мужа, не в силах оторвать взгляд. Сейчас, освещенное бликами костра, его лицо казалось высеченным из мрамора, и только глаза, пристально глядящие на огонь, были живыми.
Неспешным речитативом Люциус начал читать древнее посвящение Лите:
Солнцеворот — сиречь Природа,
Он жизни нашей высший Смысл.
День тянулся как смола,
На закате беспокойно,
Златоцветно запылав.
Растеклась по небосклону
Огневая полоса,
Точно лопнувший с разгону
Обод солнца-колеса.
Ночь повисла звездопадом
Над излучиной реки,
И во тьме зеленоватой
Загорелись светляки.
Распустились по полянам,
Скрытым дымкой голубой,
Клевер белый и румяный
И душистый зверобой.
Луг осыпало кострами.
В колдовской полночный час
Грань с незримыми мирами
Растворилась, истончась.
Не русалочьи ли косы
Разметало по песку,
Мураве прохладно-росной
И резному орляку?
Что за тень в накидке белой
И лавандовом венке
Наклонилась над омелой
С золотым серпом в руке?
Отчего зашелестели
Исполинские дубы?
Время песен и веселий,
И купальской ворожбы…
Сила света до зенита
Добралась — и поворот
Солнца к ночи, праздник Лита,
Увенчал собою год.
(Екатерина Смирнова)
После их свадьбы, скромной и малолюдной, прошло чуть больше двух недель, когда неожиданно подкралась Лита. И стала первым праздником Колеса Года, который Гермионе предстояло праздновать в Малфой-мэноре хозяйкой.
Лита (или Мидсаммер, как чаще называли летнее солнцестояние здесь, в Британии), с ее самыми короткими ночами, шла совсем скоро за Белтейном и являла собой настоящий расцвет сил Солнечного Бога, родившегося в холодный заснеженный Йоль. Это было время Хозяина лесов и Королевы фей, чью свадьбу только-только сыграли. И, казалось, сама природа, наполненная теплом и солнечным светом, торжествует, празднуя Литу и щедро делясь силами и радостью с теми, кто решил к ней присоединиться.
Добросовестно перечитав все, что нашла об этом древнем празднике, Гермиона уже догадывалась, чего ожидать. Костер, через который они обязательно перепрыгнут на счастье, сожженное чучело, огненное колесо, которое скатится в воду как символ единения всех стихий… С наступлением сумерек заинтригованная и немного возбужденная миссис Малфой спустилась вниз. Ожидая ее, одетый в привычную темную мантию Люциус уже стоял у лестницы. При виде жены на губах его мелькнула ласковая улыбка.
— Готова? — спросил он и, увидев ответный кивок, завязал ей глаза плотной шелковой лентой.
— А это обязательно? — настороженно выдохнула Гермиона и тут же ощутила, как теплые губы почти коснулись уха.
— Обязательно. Я же обещал, что будет сюрприз. Пойдем.
Почувствовав, как он мягко, но настойчиво тянет ее за собой, Гермиона двинулась вслед за мужем.
«Мерлин! Теперь я пошла бы за ним куда угодно! Даже с закрытыми глазами»…
А уже скоро поняла, что, выйдя из дома, они свернули направо — туда, где великолепный парк мэнора переходил в небольшой лесок, граничащий с огромным лугом. Откуда-то издалека раздавались голоса и звуки музыки.
— Люциус, кто там? Ты опять пригласил гостей? — недоуменно спросила Гермиона. Она даже не думала об этом, и, сказать по правде, снова видеть ту толпу, что бесновалась здесь в ночь Белтейна, совсем не хотелось.
— Терпение, дорогая, скоро узнаешь, — еле уловимая насмешка послышалась в его голосе.
Звуки музыки и барабанов, шум голосов — слышались все ближе и ближе. И вот, оказавшись в самом центре этого буйства, Гермиону, наконец, остановили. Тихо шепнув: «С праздником светлой Литы»… — Люциус снял повязку, и она ахнула от удивления.
На небольшой поляне стояли, накрытые традиционным угощением Литы, столы, которые ломились от лакомств с ягодами, фруктами и медом. Неподалеку виднелся выложенный, но еще не зажженный, ритуальный костер, а самое главное — здесь были все ее друзья! Украшенные гирляндами и венками из цветов, ее тут же окружили Гарри и Джинни, Невилл и Ханна, Дин, Симус и даже Рон со своей новой девушкой (ловцом Холлидейских Гарпий) тоже был здесь, хотя и держался немного в стороне. Радостно смеясь и не зная, кому отвечать первому, Гермиона благодарно посмотрела на мужа.
«Он знал! Знал, как приятно мне будет увидеть их именно здесь, в моем новом доме, будто наперекор всем прошлым обидам и недомолвкам»…
— Пора начинать! — громко произнес Люциус и подошел к костровищу.
Народ сгрудился вокруг. Подобрав длинную ветку, Малфой поджег ее движением руки и поднес к дровам. И вот, разбрасывая брызги, пламя взметнулось вверх! Звуки музыки стали еще громче, а Гермиона заворожено смотрела на мужа, не в силах оторвать взгляд. Сейчас, освещенное бликами костра, его лицо казалось высеченным из мрамора, и только глаза, пристально глядящие на огонь, были живыми.
Неспешным речитативом Люциус начал читать древнее посвящение Лите:
Солнцеворот — сиречь Природа,
Он жизни нашей высший Смысл.
Страница 1 из 3
