Они захватили Хогвартс

Шарканье было едва слышным и оттого еще более страшным. Вглядываться было бессмысленно: факелы не горели, и коридор освещался только слабым лунным светом из небольших окон под потолком.

Через некоторое время мимо вжавшейся в стену Кэти прошествовала какая-то фигура, белеющая в полумраке. Шаркающие шаги затихли у гобелена со Слизерином и Василиском. Фигура произнесла довольно громко:

— Гаудеамус!

Кэти узнала голос еще раньше, чем разглядела в ярком свете, льющемся из открывшейся двери, Панси Паркинсон. Та была в школьной форме, но при этом обута в пушистые тапочки с огромными помпонами. Видимо, Панси пожертвовала красотой обуви ради бесшумного передвижения по замку. Но шаркающую походку никуда не денешь, с насмешкой подумала Кэти.

Это же надо было так перепугаться, чтобы напрочь забыть про Панси, которая приглашена сюда сегодня! Смех, да и только.

Она решила обождать немного, пока Панси войдет, и двинуться следом. Может, и опасно было так спешить, но Кэти боялась, что завтра — а может, уже даже сегодня! — пароль Башни старост могут изменить. Кроме того, Кэти знала, что Панси должна встретиться здесь с Гойлом. Так что скоро этим двум станет совсем не до нее… Вряд ли Гойл станет развлекаться с Панси прямо в гостиной. У него, как и у остальных старост, есть собственная отдельная спальня. Так что путь к камину, считай, открыт! Главное, чтоб никто из других старост не вышел в гостиную не вовремя.

Выждав минут пять, Кэти подошла к резной дверце, остановилась перед ней, вынула на всякий случай палочку и севшим от волнения голосом произнесла:

— Гаудеамус!

Дверь беззвучно отворилась. Там, за ней, было не так светло, как совсем недавно, когда сюда вошла Панси. Впереди, в нескольких шагах, тускло блестели четыре мраморные ступеньки, ведущие из крошечного «предбанника» башни в гостиную.

Кэти осторожно переступила порог, сделала еще шаг — и чуть не упала, споткнувшись обо что-то большое и мягкое. Едва удержавшись, чтобы не вскрикнуть, она прошептала «Люмос!» и в слабом свете огонька на конце палочки увидела неподвижно лежащего на полу Гойла.

День восьмой. Кэлвин и магловский алкоголь

Кто вырубил Гойла, гадать не приходилось — и так было ясно. Как это было сделано — тоже вопрос не из сложных: Ступефай или Петрификус Тоталус. Что ж, приводить этого кабана в чувство у Кэти не было никакого желания.

— Нокс! — прошептала она, опустив палочку, и бесшумно поднялась по ступеням в полутемную гостиную. Вход обрамляли мягкие портьеры. Спрятавшись за одной из них, Кэти услышала громкий голос Панси:

— Хочу, чтобы Драко оказался здесь, и чтобы мы оба были слизеринцами!

Кэти осторожно выглянула из-за портьеры. Панси стояла на коленях перед горящим камином, вытянув шею, словно ожидая ответа. Кэти тоже невольно вытянула шею, ожидая громового гласа или чего-нибудь в этом роде. Но из камина не доносилось ни звука. На первый взгляд, вокруг вообще ничего не происходило. Поэтому Панси вздрогнула, когда за ее спиной вдруг раздался мужской голос:

— И что тебе понадобилось в нашем камине? Сеть заблокирована, ты же знаешь…

Кэти тоже вздрогнула за шторой. Она не успела уловить момент, когда на диване у камина появился Драко Малфой в мантии старосты Слизерина.

— Да я просто… замерзла немного, — запинаясь, произнесла Панси.

— Ну так пойдем, я тебя согрею… — в голосе Драко звучали одновременно снисходительность и нежность.

Когда эти двое скрылись за дверью спальни старосты Слизерина, Кэти быстренько спустилась к входной двери в башню — проверить кое-какую догадку. Да, Гойла там уже не было. Значит, невидимки изменили реальность по просьбе Панси! Только сейчас Кэти окончательно убедилась, что это и вправду работает.

Она вновь поднялась в гостиную, решительно подошла к камину и отчетливо сказала в самый его зев:

— Хочу, чтобы Чо Чанг полюбила меня! Не как подругу, а по-другому!

Камин ответил ей абсолютной тишиной. А затем что-то неуловимо изменилось. Не вокруг, а в самой Кэти. Она не сразу это поняла, а когда поняла, то, судорожно ощупав себя, бросилась к огромному зеркалу, висевшему слева от камина.

Так и есть: из зеркала на нее смотрел высокий парень. Очень похожий на нее, на Кэти. Но — парень! Как ни странно, но первой мыслью Кэти был не отчаяние, а какое-то неуместное удивление: почему на этом парне мантия старосты Равенкло? Разве она хотела стать старостой?

Потом она осознала случившееся до конца и завыла в голос.

За ее спиной со стуком открылась дверь, и голос Малфоя негромко позвал:

— Кэлвин!

Кэти умолкла и застыла столбом.

— Кэлвин Белл, я к тебе обращаюсь! — голос старосты Слизерина был холоднее льда.

Кэти медленно обернулась к нему. Драко уже стоял совсем рядом.

— Что это ты вытворяешь? — процедил сквозь зубы Малфой.