Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
Добавить в моё избранное
194 мин, 19 сек 4534
— Что ты собираешься делать? — спросил он грозно по возможности. — Убить меня? Почему раньше не убила?
— Почему? — Она улыбнулась виновато. — Потому что ты мой друг, дурак.
Она хотела подойти поближе, но он сказал:
— Не приближайся, или я выстрелю.
Она остановилась, и её глаза, немного блеснувшие теплом, снова стали холодными.
— Тогда стреляй, — сказала она. — В чём проблема?
Шаг.
— Я же убийца.
Шаг.
— Стреляй. Мне всё равно, днём раньше или днём позже.
Шаг.
— Моя жизнь не имеет смысла.
Хикаро ответил наконец:
— Зачем ты их убивала? Расскажи мне. Я хочу знать.
Она подумала немного.
— Я не могу жить иначе. Ты вряд ли когда-нибудь поймёшь, но я постараюсь объяснить. Когда мы познакомились, помнишь?
— Ты хотела умереть.
— А знаешь, почему? Потому что я не могу жить без убийств, — сказала она и протянула свои руки. — Это Безумие, и оно неизлечимо. Мои руки по локоть в крови. Я должна либо убивать, либо умереть сама. Я пыталась умереть. Но каждый раз мне что-то мешало. Но однажды… Однажды я поняла, что некоторые люди, что не жалеют других людей, сами не достойны жалости. И их я убиваю, потому что должна убивать, но трогать тех, кто невиновен, я никогда не буду. И тебя я тоже уже не смогу трогать.
— Почему не сможешь?
— Потому что моё Безумие может убивать только тех, кого я ненавижу. А тебя я уже не могу ненавидеть. Если я не буду убивать, то умру сама. Ты мне сказал тогда: «Что бы это ни было, желаю, чтобы ты нашла это. Или сделала это, если тебе от этого станет легче».
— Я сказал так, но я же не знал, что это будет убийство.
— Но, тем не менее, ты так сказал.
Она сделала ещё шаг.
— Я же сказал — стрелять буду.
— Тогда стреляй. Ты меня не боишься, потому что ты не знаешь, на что я способна. Если ты подумаешь и вспомнишь всех моих жертв, то, пожалуй, поймёшь. Но тебе я не могу причинить вред.
Она приблизилась практически вплотную, ствол пистолета упирался ей в печень.
— Ты не выстрелишь, — снова улыбнулась она. — Потому что ты человек, а не убийца. Ты слишком добрый.
— А что насчёт твоей подруги Грен. Она тоже маньяк, не так ли?
— Да. Она Алиса в Стране Чудес.
— Что вы себе надумали?! Под дурацкими прозвищами убивать людей и других маньяков?! — вскричал он.
Хороми отошла назад.
— Лучше тебе не расследовать это дело, господин следователь. Оно приведёт тебя только в могилу.
— Ты же говорила, что не тронешь меня.
— Не я. Что-то страшнее. То, что заставляет нас убивать. Пожалуйста, Хикаро. Послушай меня. Я знаю больше, чем ты. Скоро всё это кончится, потерпи.
— Я слышу это от безумной убийцы, так что мало верится.
Она на секунду дрогнула, а потом всё её спокойствие сорвалось и она как когда-то прокричала:
— Да что ты знаешь…
И приблизилась к нему и ударом руки вышибла пистолет.
— Что ты знаешь о том, что я чувствую, и что я знаю? Что ты знаешь о Безумии? Ответь мне?!
— Ничего! — крикнул зло Хикаро. — Я знаю только, что тот, кого я считал близким другом, оказался серийным безумным маньяком!
— Вот именно, что ты ничего не знаешь! А я чувствую его. Оно говорит со мной. Каждый день оно говорит мне такие вещи, от которых и я сошла с ума! Откуда тебе знать, что такое быть одной, наедине с этим чудовищем, которое будет сыпать тебе соль на раны, заставляя тебя ненавидеть весь мир и себя в первую очередь?! Но без него невозможно жить, потому что оно может умереть только со мной… На самом деле ни одна душевная болезнь не поддаётся лечению. Она может быть побеждена, она может быть усыплена, но она останется внутри человека на всю жизнь. Всю жизнь человек будет помнить санитаров, считающих тебя придурком, и шприцы успокоительного, и всю жизнь он будет помнить свою болезнь.
Она успокоилась, вдохнула и выдохнула и отошла от Хикаро.
— Если хочешь — иди. Я не держу тебя. Но я предупреждаю ещё раз и на полном серьёзе. Ради твоего же блага — не расследуй это.
Когда он выходил, то услышал дрожащий тихий и горький голос:
— Как жаль, что в конце этой пьесы ты оказался самоотверженным ангелом, а я — трусливым демоном. Как жаль, что эта пьеса слишком правдива, чтобы добро одержало верх над злом… — и услышал, как она усмехнулась.
Очень горько усмехнулась.
— Понятно, — только и ответила она.
Они несколько минут сидели в молчании.
— Хороми, знаешь, почему, мне кажется, именно нас выбрали двумя Алисами?
— Нет.
— У нас похожие истории. У меня тоже была семья. И меня в ней тоже били. Только мама.
— Почему? — Она улыбнулась виновато. — Потому что ты мой друг, дурак.
Она хотела подойти поближе, но он сказал:
— Не приближайся, или я выстрелю.
Она остановилась, и её глаза, немного блеснувшие теплом, снова стали холодными.
— Тогда стреляй, — сказала она. — В чём проблема?
Шаг.
— Я же убийца.
Шаг.
— Стреляй. Мне всё равно, днём раньше или днём позже.
Шаг.
— Моя жизнь не имеет смысла.
Хикаро ответил наконец:
— Зачем ты их убивала? Расскажи мне. Я хочу знать.
Она подумала немного.
— Я не могу жить иначе. Ты вряд ли когда-нибудь поймёшь, но я постараюсь объяснить. Когда мы познакомились, помнишь?
— Ты хотела умереть.
— А знаешь, почему? Потому что я не могу жить без убийств, — сказала она и протянула свои руки. — Это Безумие, и оно неизлечимо. Мои руки по локоть в крови. Я должна либо убивать, либо умереть сама. Я пыталась умереть. Но каждый раз мне что-то мешало. Но однажды… Однажды я поняла, что некоторые люди, что не жалеют других людей, сами не достойны жалости. И их я убиваю, потому что должна убивать, но трогать тех, кто невиновен, я никогда не буду. И тебя я тоже уже не смогу трогать.
— Почему не сможешь?
— Потому что моё Безумие может убивать только тех, кого я ненавижу. А тебя я уже не могу ненавидеть. Если я не буду убивать, то умру сама. Ты мне сказал тогда: «Что бы это ни было, желаю, чтобы ты нашла это. Или сделала это, если тебе от этого станет легче».
— Я сказал так, но я же не знал, что это будет убийство.
— Но, тем не менее, ты так сказал.
Она сделала ещё шаг.
— Я же сказал — стрелять буду.
— Тогда стреляй. Ты меня не боишься, потому что ты не знаешь, на что я способна. Если ты подумаешь и вспомнишь всех моих жертв, то, пожалуй, поймёшь. Но тебе я не могу причинить вред.
Она приблизилась практически вплотную, ствол пистолета упирался ей в печень.
— Ты не выстрелишь, — снова улыбнулась она. — Потому что ты человек, а не убийца. Ты слишком добрый.
— А что насчёт твоей подруги Грен. Она тоже маньяк, не так ли?
— Да. Она Алиса в Стране Чудес.
— Что вы себе надумали?! Под дурацкими прозвищами убивать людей и других маньяков?! — вскричал он.
Хороми отошла назад.
— Лучше тебе не расследовать это дело, господин следователь. Оно приведёт тебя только в могилу.
— Ты же говорила, что не тронешь меня.
— Не я. Что-то страшнее. То, что заставляет нас убивать. Пожалуйста, Хикаро. Послушай меня. Я знаю больше, чем ты. Скоро всё это кончится, потерпи.
— Я слышу это от безумной убийцы, так что мало верится.
Она на секунду дрогнула, а потом всё её спокойствие сорвалось и она как когда-то прокричала:
— Да что ты знаешь…
И приблизилась к нему и ударом руки вышибла пистолет.
— Что ты знаешь о том, что я чувствую, и что я знаю? Что ты знаешь о Безумии? Ответь мне?!
— Ничего! — крикнул зло Хикаро. — Я знаю только, что тот, кого я считал близким другом, оказался серийным безумным маньяком!
— Вот именно, что ты ничего не знаешь! А я чувствую его. Оно говорит со мной. Каждый день оно говорит мне такие вещи, от которых и я сошла с ума! Откуда тебе знать, что такое быть одной, наедине с этим чудовищем, которое будет сыпать тебе соль на раны, заставляя тебя ненавидеть весь мир и себя в первую очередь?! Но без него невозможно жить, потому что оно может умереть только со мной… На самом деле ни одна душевная болезнь не поддаётся лечению. Она может быть побеждена, она может быть усыплена, но она останется внутри человека на всю жизнь. Всю жизнь человек будет помнить санитаров, считающих тебя придурком, и шприцы успокоительного, и всю жизнь он будет помнить свою болезнь.
Она успокоилась, вдохнула и выдохнула и отошла от Хикаро.
— Если хочешь — иди. Я не держу тебя. Но я предупреждаю ещё раз и на полном серьёзе. Ради твоего же блага — не расследуй это.
Когда он выходил, то услышал дрожащий тихий и горький голос:
— Как жаль, что в конце этой пьесы ты оказался самоотверженным ангелом, а я — трусливым демоном. Как жаль, что эта пьеса слишком правдива, чтобы добро одержало верх над злом… — и услышал, как она усмехнулась.
Очень горько усмехнулась.
Глава 7 Вот это поворот
Грен вернулась вечером. Хороми рассказала ей всё.— Понятно, — только и ответила она.
Они несколько минут сидели в молчании.
— Хороми, знаешь, почему, мне кажется, именно нас выбрали двумя Алисами?
— Нет.
— У нас похожие истории. У меня тоже была семья. И меня в ней тоже били. Только мама.
Страница 23 из 53
