Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
Добавить в моё избранное
194 мин, 19 сек 4535
— А что случилось потом с твоей семьёй?
— Они сгорели в пожаре. И его тоже в какой-то мере устроила я. У меня тоже есть Безумие.
— Чеширский кот, который принимает твой облик?
— Откуда ты знаешь?
— Моё Безумие рассказало мне.
— Да. Он моё Безумие. Он тогда как-то сломал проводку, устроив пожар, потому что я пожаловалась ему на маму. А вместе с ней сгорел и отец. А он был священником. Забавно, что дочь такого доброго человека стала серийным убийцей. Скажи, а как выглядит твоё Безумие?
— Оно выглядит как я. Только у него красные зрачки. А ещё оно всегда улыбается и никогда не стоит на месте, в отличие от меня.
— Ха, — улыбнулась Грен. — Так вы же, получается, как Белая и Чёрная Королевы из Алисы в Зазеркалье.
— Получается, так…
Тут в дверь позвонили.
— Кто это?
— Не знаю, но это не игрок. Я не чувствую жажды убийства…
Хороми посмотрела в глазок и обомлела.
— Что?… — не поняла она.
Грен это тоже заинтересовало, и она оттолкнула подругу, чтобы посмотреть, кто там. Когда она увидела того, кто стоял за дверью, сама такими же глазами переглянулась с Хороми.
— Быть не может, — сказала Грен.
— Но тем не менее, — ответила Хороми.
— Это галлюцинации. Кто-то что-то нам подсыпал, и нам теперь видится.
— Ага. Ещё скажи, что это призрак, параноичка.
— Тоже возможно.
Тем временем звонок повторился более назойливо.
Хороми на всякий случай поправила ножи за спиной и открыла.
— Открывать мне, зная, кто я, очень рисково, не находите? — спросил парень в белой толстовке, сдвинув чёрные очки вниз.
— Ты совсем тронулся, чтобы в декабре ходить в толстовке и солнцезащитных очках? — подняла бровь и опустила голову Хороми. — И ещё, чтобы заявляться к другим игрокам…
— Так я ж теперь не игрок, — пожал плечами Джефф.
— Так вот почему нам не захотелось тебя сразу убить…
— Я требую объяснений, — сказала Грен, скрестив руки на груди.
— Ладно, так и быть, но сначала, пожалуйста, пустите меня внутрь. Холодно.
Хороми впустила его, закрыв дверь. Джефф снял надоедливый шарф и швырнул куда-то в сторону очки, выдохнув: «Свобода и тепло!» — и плюхнулся, полный счастья, на диван. Грен встала рядом, а Хороми села в кресло, сложив руки на животе в замок, и сказала:
— Итак?
Но убийца её не услышал и рванулся на кухню за горячим чаем. Его можно понять — в декабре ходить в одной чёрной футболке и белой толстовке не очень-то приятно, тем более, если ещё приходится носить солнцезащитные очки с шарфом, как идиоту. Когда великий, ужасный и прекрасный убийца вернулся, то снова уселся и посмотрел на подруг взглядом, говорящим: «Теперь продолжайте».
— Короче, что припёрся и как выжил? — сократила вопрос до одной фразы Грен.
— Ну, начнём по порядку, — сказал Джефф. — А начнём ещё с того момента, когда Игра не началась. Тогда я ради интереса посетил всех игроков, чтобы узнать что да как. За некоторыми я просто наблюдал, а с другими, — кивнул Хороми и Грен, — ещё и поболтать успел. Расспросил об их Безумии, о том, почему они убивают, их историю и так далее. А всё зачем? А затем, чтобы знать, кого я хочу убить, а кого нет.
— Но разве ты не убиваешь всех подряд? — спросила Хороми.
— Меньше надо про меня в интернете читать, — сказал он. — Там вообще рисуют меня сорокалетним мужиком без носа иногда.
— Да ладно, а по какому принципу ты тогда убиваешь? — вставила слово Грен.
— Сложно объяснить, — пожал плечами Джефф. — Просто после того, как я узнаю человека, я либо хочу его убить, либо нет.
— Хочешь сказать, что все, кого ты хотел убить, уже мертвы?
— Отнюдь нет. Из всех игроков я не хотел убивать только вас, Маньяка, Садовницу и Мясника. Жалко, Мясника вы сделали — он был неплохим дядькой.
— Но зачем ты тогда вышел из Игры и как тебе такое сошло с рук вообще? — подняла бровь Хороми.
— Ну, я открою секрет, что заключил с Ронни сделку — я убил для него одного игрока, а он сделал вид, что убил меня. Выйти из Игры можно только умерев, что я, собственно, и сделал. А сошло мне это с рук по двум причинам — во-первых, связи, связи среди чудовищ, во-вторых, я уже побеждал в Игре дважды.
— Дважды?! — Грен переглянулась с Хороми.
Джефф улыбнулся одной из своих лучших улыбок:
— Да. Первый раз мне было всего четырнадцать. Я тогда только-только стал таким. Когда началась Игра, я просто приходил к каждому игроку ночью и укладывал спать. Игра закончилась через два месяца. Второй раз я участвовал и в следующей Игре, тогда мне было уже семнадцать. Я снова прирезал их всех. Всех. И теперь третья моя Игра — когда мне уже двадцать.
— Но почему же ты не хочешь победить и в третьей Игре?
— Они сгорели в пожаре. И его тоже в какой-то мере устроила я. У меня тоже есть Безумие.
— Чеширский кот, который принимает твой облик?
— Откуда ты знаешь?
— Моё Безумие рассказало мне.
— Да. Он моё Безумие. Он тогда как-то сломал проводку, устроив пожар, потому что я пожаловалась ему на маму. А вместе с ней сгорел и отец. А он был священником. Забавно, что дочь такого доброго человека стала серийным убийцей. Скажи, а как выглядит твоё Безумие?
— Оно выглядит как я. Только у него красные зрачки. А ещё оно всегда улыбается и никогда не стоит на месте, в отличие от меня.
— Ха, — улыбнулась Грен. — Так вы же, получается, как Белая и Чёрная Королевы из Алисы в Зазеркалье.
— Получается, так…
Тут в дверь позвонили.
— Кто это?
— Не знаю, но это не игрок. Я не чувствую жажды убийства…
Хороми посмотрела в глазок и обомлела.
— Что?… — не поняла она.
Грен это тоже заинтересовало, и она оттолкнула подругу, чтобы посмотреть, кто там. Когда она увидела того, кто стоял за дверью, сама такими же глазами переглянулась с Хороми.
— Быть не может, — сказала Грен.
— Но тем не менее, — ответила Хороми.
— Это галлюцинации. Кто-то что-то нам подсыпал, и нам теперь видится.
— Ага. Ещё скажи, что это призрак, параноичка.
— Тоже возможно.
Тем временем звонок повторился более назойливо.
Хороми на всякий случай поправила ножи за спиной и открыла.
— Открывать мне, зная, кто я, очень рисково, не находите? — спросил парень в белой толстовке, сдвинув чёрные очки вниз.
— Ты совсем тронулся, чтобы в декабре ходить в толстовке и солнцезащитных очках? — подняла бровь и опустила голову Хороми. — И ещё, чтобы заявляться к другим игрокам…
— Так я ж теперь не игрок, — пожал плечами Джефф.
— Так вот почему нам не захотелось тебя сразу убить…
— Я требую объяснений, — сказала Грен, скрестив руки на груди.
— Ладно, так и быть, но сначала, пожалуйста, пустите меня внутрь. Холодно.
Хороми впустила его, закрыв дверь. Джефф снял надоедливый шарф и швырнул куда-то в сторону очки, выдохнув: «Свобода и тепло!» — и плюхнулся, полный счастья, на диван. Грен встала рядом, а Хороми села в кресло, сложив руки на животе в замок, и сказала:
— Итак?
Но убийца её не услышал и рванулся на кухню за горячим чаем. Его можно понять — в декабре ходить в одной чёрной футболке и белой толстовке не очень-то приятно, тем более, если ещё приходится носить солнцезащитные очки с шарфом, как идиоту. Когда великий, ужасный и прекрасный убийца вернулся, то снова уселся и посмотрел на подруг взглядом, говорящим: «Теперь продолжайте».
— Короче, что припёрся и как выжил? — сократила вопрос до одной фразы Грен.
— Ну, начнём по порядку, — сказал Джефф. — А начнём ещё с того момента, когда Игра не началась. Тогда я ради интереса посетил всех игроков, чтобы узнать что да как. За некоторыми я просто наблюдал, а с другими, — кивнул Хороми и Грен, — ещё и поболтать успел. Расспросил об их Безумии, о том, почему они убивают, их историю и так далее. А всё зачем? А затем, чтобы знать, кого я хочу убить, а кого нет.
— Но разве ты не убиваешь всех подряд? — спросила Хороми.
— Меньше надо про меня в интернете читать, — сказал он. — Там вообще рисуют меня сорокалетним мужиком без носа иногда.
— Да ладно, а по какому принципу ты тогда убиваешь? — вставила слово Грен.
— Сложно объяснить, — пожал плечами Джефф. — Просто после того, как я узнаю человека, я либо хочу его убить, либо нет.
— Хочешь сказать, что все, кого ты хотел убить, уже мертвы?
— Отнюдь нет. Из всех игроков я не хотел убивать только вас, Маньяка, Садовницу и Мясника. Жалко, Мясника вы сделали — он был неплохим дядькой.
— Но зачем ты тогда вышел из Игры и как тебе такое сошло с рук вообще? — подняла бровь Хороми.
— Ну, я открою секрет, что заключил с Ронни сделку — я убил для него одного игрока, а он сделал вид, что убил меня. Выйти из Игры можно только умерев, что я, собственно, и сделал. А сошло мне это с рук по двум причинам — во-первых, связи, связи среди чудовищ, во-вторых, я уже побеждал в Игре дважды.
— Дважды?! — Грен переглянулась с Хороми.
Джефф улыбнулся одной из своих лучших улыбок:
— Да. Первый раз мне было всего четырнадцать. Я тогда только-только стал таким. Когда началась Игра, я просто приходил к каждому игроку ночью и укладывал спать. Игра закончилась через два месяца. Второй раз я участвовал и в следующей Игре, тогда мне было уже семнадцать. Я снова прирезал их всех. Всех. И теперь третья моя Игра — когда мне уже двадцать.
— Но почему же ты не хочешь победить и в третьей Игре?
Страница 24 из 53
