Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
Добавить в моё избранное
194 мин, 19 сек 4537
— Потому что в конце победителю дают такой приз, который может пригодиться только раз в жизни. Я уже завоёвывал его дважды. Третий раз он мне не нужен. К тому же время идёт, меняется всё вокруг и я в том числе. Мне уже наскучили простые убийства, и мне нужно кое-что поинтересней. Поэтому и жертв моих стало меньше.
— Так, ладно, твои заморочки нас мало интересуют, — остановила его Грен. — Можешь ещё что-нибудь полезного рассказать…
— Погоди, погоди, — заткнула её Хороми, которую глодало изнутри любопытство. — Можешь подробнее рассказать об Игре. То, что знаешь?
Джефф улыбнулся ещё шире:
— Хорошо. Из того, что знают только те, кто неоднократно видел Игру, я скажу вам три вещи. Во-первых, в каждой Игре набор игроков хоть и похожий, но всегда разный, и имена тоже разные, хотя оружия одни и те же. Во-вторых, чтобы быть Игроком, нужно не иметь везение, а быть лучшим среди тех, кто убивает таким же оружием. Собственно, поэтому я уже третью Игру играю. И последнее, третье… — Тут на лице его растянулась ещё большая улыбка. — Призом в конце служит аудиенция у Люцифера и «вечная жизнь» в подарок.
Глаза у обеих подруг расширились. Хороми первой скрыла свои эмоции:
— Это правда?
— Да. И я тоже почти что бессмертный, — кивнул он. — Так что, конечно, чудовища, как только узнали о моей «смерти», всё поняли, но сделали мне скидку, как победителю.
— Но в чём же заключается твоё бессмертие? — взволнованно спросила Грен.
— Буквально меня нельзя убить. Даже если меня расчленить и разбросать по частям света, я не умру, просто со временем от моей головы отрастёт новое тело, и, хотя регенерация у меня чуть быстрей, чем у обычных людей, но всё же не мгновенная. Во-вторых, мне сказали так, что, мол, когда дорастёшь до определённого возраста, в котором ты себе больше всего понравишься, то в таком виде навсегда и останешься, — сказал он.
— Теперь и это ясно, — ответила Алиса в Зазеркалье. — Теперь пройдёмся по логике вещей. Ты бессмертный убийца, лучший в обращении с ножом в мире, решаешь выйти из Игры потому, что тебе незачем тратить на неё силы, если её приз ты уже получил, и ты выходишь из неё. Всё это логично и понятно, и только последний пункт остаётся без объяснений. Зачем ты пришёл сюда? Не за горячим же чаем?
— А вот это самый сложный вопрос, — сказал он. — Пожалуй, мне просто интересно, а сможете ли вы победить? Став не игроком, я поставил на вас. А чтобы было ещё интересней, я решил наблюдать «из первых рядов», так сказать.
Грен даже и не знала, что ответить. Но нашлась Хороми, а точнее её Безумие. Оно внезапно перехватило контроль и сказало, растянув свою улыбку:
— Это лестно слышать от тебя, Убийца, — оторвалось оно от кресла и встало, будто сломанная кукла, пошатываясь из стороны в сторону. — В таком случае, жалко будет, если твоя ставка сгорит. Я уж постараюсь заставить эту девчонку победить, хочет она того, или нет.
Джефф ответил похожей улыбкой:
— Встретить такое Безумие, как ты, — редкостная удача. Этот мальчишка тоже сначала сопротивлялся мне, но в конце он ничего не смог сделать, — говорил он, его несросшиеся щёки в форме улыбки шевелились вместе с губами, а выжженные чёрные веки не закрывались.
— Однажды Хороми тоже уже ничего не сможет сделать, — сказало Безумие и на секунду показалось, что серо-голубые глаза Хороми потеряли свой цвет, став кроваво-красными.
Это было три месяца назад. Ещё до начала Игры. Тогда третий раз в жизни Хороми встретила Убийцу Джеффа. Это была ночь с пятницы на субботу, помнится. Хороми возвращалась с очередного убийства. На этот раз было весело — целый особняк с охраной и ужаснейшим по своему характеру политиком. Он был настолько противен ей, настолько она его ненавидела, что, убивая его, когда она видела как он, окровавленный высокопоставленный чиновник, с огромным запасом денег, огромным домом, кучей охранников и кучей собственности, с подрезанными на ногах сухожилиями трясся перед ней на коленях, рыдая и вымаливая жизнь. Когда она слышала его крики, убивала его, и это было ни с чем не сравнимое удовольствие. Домой она пришла с улыбкой и вся в крови. Она не хотела от неё отмываться, но и не хотела потом отмывать кровь от стен и мебели.
Всё-таки отмывшись и переодевшись, она сидела в своей комнате. Просто сидела и улыбалась. Она не заметила шума открывающегося окна, потому что с головой ушла в себя. Только почувствовав чьё-то присутствие, она выхватила ножи и мгновенно поднялась со своего дивана. Но перед ней никого не было. За собой она услышала:
— Уже довольно поздно, а ты не спишь, — и тут же чья-то рука зажала ей рот и приставила к горлу нож. — Ну же, почему не кричишь, не пытаешься вырваться?
Хороми узнала этот голос. Несмотря на остриё лезвия, она локтём ударила Джеффа куда-то в живот и, резко развернувшись, снова приготовилась к бою.
— Так, ладно, твои заморочки нас мало интересуют, — остановила его Грен. — Можешь ещё что-нибудь полезного рассказать…
— Погоди, погоди, — заткнула её Хороми, которую глодало изнутри любопытство. — Можешь подробнее рассказать об Игре. То, что знаешь?
Джефф улыбнулся ещё шире:
— Хорошо. Из того, что знают только те, кто неоднократно видел Игру, я скажу вам три вещи. Во-первых, в каждой Игре набор игроков хоть и похожий, но всегда разный, и имена тоже разные, хотя оружия одни и те же. Во-вторых, чтобы быть Игроком, нужно не иметь везение, а быть лучшим среди тех, кто убивает таким же оружием. Собственно, поэтому я уже третью Игру играю. И последнее, третье… — Тут на лице его растянулась ещё большая улыбка. — Призом в конце служит аудиенция у Люцифера и «вечная жизнь» в подарок.
Глаза у обеих подруг расширились. Хороми первой скрыла свои эмоции:
— Это правда?
— Да. И я тоже почти что бессмертный, — кивнул он. — Так что, конечно, чудовища, как только узнали о моей «смерти», всё поняли, но сделали мне скидку, как победителю.
— Но в чём же заключается твоё бессмертие? — взволнованно спросила Грен.
— Буквально меня нельзя убить. Даже если меня расчленить и разбросать по частям света, я не умру, просто со временем от моей головы отрастёт новое тело, и, хотя регенерация у меня чуть быстрей, чем у обычных людей, но всё же не мгновенная. Во-вторых, мне сказали так, что, мол, когда дорастёшь до определённого возраста, в котором ты себе больше всего понравишься, то в таком виде навсегда и останешься, — сказал он.
— Теперь и это ясно, — ответила Алиса в Зазеркалье. — Теперь пройдёмся по логике вещей. Ты бессмертный убийца, лучший в обращении с ножом в мире, решаешь выйти из Игры потому, что тебе незачем тратить на неё силы, если её приз ты уже получил, и ты выходишь из неё. Всё это логично и понятно, и только последний пункт остаётся без объяснений. Зачем ты пришёл сюда? Не за горячим же чаем?
— А вот это самый сложный вопрос, — сказал он. — Пожалуй, мне просто интересно, а сможете ли вы победить? Став не игроком, я поставил на вас. А чтобы было ещё интересней, я решил наблюдать «из первых рядов», так сказать.
Грен даже и не знала, что ответить. Но нашлась Хороми, а точнее её Безумие. Оно внезапно перехватило контроль и сказало, растянув свою улыбку:
— Это лестно слышать от тебя, Убийца, — оторвалось оно от кресла и встало, будто сломанная кукла, пошатываясь из стороны в сторону. — В таком случае, жалко будет, если твоя ставка сгорит. Я уж постараюсь заставить эту девчонку победить, хочет она того, или нет.
Джефф ответил похожей улыбкой:
— Встретить такое Безумие, как ты, — редкостная удача. Этот мальчишка тоже сначала сопротивлялся мне, но в конце он ничего не смог сделать, — говорил он, его несросшиеся щёки в форме улыбки шевелились вместе с губами, а выжженные чёрные веки не закрывались.
— Однажды Хороми тоже уже ничего не сможет сделать, — сказало Безумие и на секунду показалось, что серо-голубые глаза Хороми потеряли свой цвет, став кроваво-красными.
Это было три месяца назад. Ещё до начала Игры. Тогда третий раз в жизни Хороми встретила Убийцу Джеффа. Это была ночь с пятницы на субботу, помнится. Хороми возвращалась с очередного убийства. На этот раз было весело — целый особняк с охраной и ужаснейшим по своему характеру политиком. Он был настолько противен ей, настолько она его ненавидела, что, убивая его, когда она видела как он, окровавленный высокопоставленный чиновник, с огромным запасом денег, огромным домом, кучей охранников и кучей собственности, с подрезанными на ногах сухожилиями трясся перед ней на коленях, рыдая и вымаливая жизнь. Когда она слышала его крики, убивала его, и это было ни с чем не сравнимое удовольствие. Домой она пришла с улыбкой и вся в крови. Она не хотела от неё отмываться, но и не хотела потом отмывать кровь от стен и мебели.
Всё-таки отмывшись и переодевшись, она сидела в своей комнате. Просто сидела и улыбалась. Она не заметила шума открывающегося окна, потому что с головой ушла в себя. Только почувствовав чьё-то присутствие, она выхватила ножи и мгновенно поднялась со своего дивана. Но перед ней никого не было. За собой она услышала:
— Уже довольно поздно, а ты не спишь, — и тут же чья-то рука зажала ей рот и приставила к горлу нож. — Ну же, почему не кричишь, не пытаешься вырваться?
Хороми узнала этот голос. Несмотря на остриё лезвия, она локтём ударила Джеффа куда-то в живот и, резко развернувшись, снова приготовилась к бою.
Страница 25 из 53
