Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
Добавить в моё избранное
194 мин, 19 сек 4556
Она завизжала и осела на асфальт. Другие парни очнулись и попытались обезвредить Джеффа, но их движения были слишком медленны. Он схватил потянувшуюся к нему руку и потянул на себя, отчего тянувший руку насел сердцем на нож. Убийца вынул из него сверкающее лезвие и вспорол живот другому. Когда органы врага выпали на асфальт, остался только один парень и девчонка. Парень попытался его ударить, но Джефф присел, уходя от удара, и, выпрямившись, всадил нож тому прямо в горло. Пока он делал это, последняя девчонка убежала, но куда ей? Её шаги и дыхание Джефф мог слышать за километр, а она его шаги по гаражам — нет. Он обогнал её по крышам гаражей и спрыгнул сверху, придавив к земле. Сверкнуло окровавленное лезвие Сердцереза в лучах далёкого фонаря, и прозвучало еле слышное:
— Иди спать.
Дело было сделано. Джефф обошёл своих жертв вновь — вырезал им улыбки, как у себя. Парень, которого они били, отключился, но его трогать не сильно хотелось.
Джефф улыбнулся своей работе и побрёл обратно, к недостроенному зданию, в котором оставил Хороми и Грен.
Грен наконец-таки заснула, обняв больное колено. Хороми не могла уснуть. Как только она закимарила около трёх ночи, вернулся довольный Джефф, и она, окончательно разбуженная, так и не смогла больше заставить себя заснуть.
Когда убийца вернулся весь в крови, она почему-то впервые почувствовала себя чуждой. Будто бы она сама не смеялась над трупами своих врагов. Будто бы она очнулась после долгого сна… и все эти убийства, все эти безумные жестокие вещи совершала вовсе не она. Но это было не так. Всё это — её рук дело. Или же она просто перестала отличать себя от Безумия? Снова замкнутый круг.
— Странно, что ты не спрашиваешь, кто попался мне на этот раз, — не поднимая головы, нарушил тишину Джефф.
Хороми просто не знала, что ответить, но всё же нашлась:
— Странно, да? — повернулась она. — Я сама заметила, будто бы я это не я. Возможно, просто уснуло моё Безумие. Наверное, поэтому я не могу заснуть.
— У меня такое тоже бывает. Я совершаю поступки, которые, казалось бы, ни за что не совершил бы раньше. И причём мерка «раньше» постоянно касается либо убийств, либо, наоборот, помощи. Я могу неожиданно помочь человеку или убить кого-то, кого не хотел трогать. Иногда это неудобно.
Внезапно Хороми покосилась на него:
— Скажи, Джефф. А как выглядит твоё безумие?
В свете месяца он немного приулыбнулся:
— Я и есть Безумие. Бывший «я» давно где-то пропал.
— Не думаю, — мотнула головой Хороми. — Если бы только безумие управляло тобой постоянно, то почему ты не прирезал нас с Грен при первой же возможности?…
Как только она окончила эту фразу, Джефф схватил её и занёс над ней нож, остановив его у самого сердца. Но затем отпустил её, и она упала спиной на холодный и твёрдый бетон.
— Что это было? — спросила Хороми.
— Мне показалось на миг, что ты боишься. И решил проверить. Если бы ты действительно забоялась — ты бы вскрикнула. А если бы ты вскрикнула, я бы тебя убил. Наверное, не так просто сделать из тебя жертву. Даже когда рядом нет Безумия.
— Это было не страшно. Это было бы печально, — сказала Хороми. — Уж от чьей-чьей, а от твоей руки было бы печально умереть.
— Почему? — всё так же скрывал взгляд под капюшоном убийца.
— Потому что я бы разочаровалась. Было бы печально знать, что я ошибалась насчёт тебя. Мне всегда казалось, что ты, так же как и я, осведомлён хоть о каком-то приличии в своих преступлениях, если можно так сказать.
— «Приличие» и«преступление» вообще понятия несовместимые с точки зрения обычного человека.
— Не всегда. Бывают преступления ради благой цели. Например, убийство во время войны — вовсе не преступление.
Джефф хмыкнул:
— Сдаётся мне, мы родились не в то время. Ты думала о том, что будешь делать, когда придёт Потрошитель?
— Не знаю, — помотала она головой. — Пока не знаю. Но до того, как она придёт, ещё много времени. Потрошитель… у неё нечеловеческая сила, позволяющая ей без какого-либо оружия убивать людей. У неё большая скорость. Она знает множество приёмов. Может сломать оружие. Что я смогу этому противопоставить? — сжала и разжала она свою здоровую руку. — Единственное, что я могу выставить против этого — силу моего Безумия. Но правильно ли это? Правильно ли мою обязанность сваливать на него? Я тоже могу кое-что, но в реальном бою меня спасает только Безумие.
— Ты перечислила не всё, Алиса в Зазеркалье. Ты забыла одну вещь, из-за которой ты могла бы посостязаться со мной.
Хороми улыбнулась, наклонив голову к плечу:
— Я знаю, что я одолею Потрошителя.
— Так-то лучше, — усмехнулся он. — Вот теперь ты похожа сама на себя. Я думаю, Безумие не будет винить тебя, если снова поможет тебе. Ведь Безумие и заставляет нас вечно сражаться.
— Иди спать.
Дело было сделано. Джефф обошёл своих жертв вновь — вырезал им улыбки, как у себя. Парень, которого они били, отключился, но его трогать не сильно хотелось.
Джефф улыбнулся своей работе и побрёл обратно, к недостроенному зданию, в котором оставил Хороми и Грен.
Грен наконец-таки заснула, обняв больное колено. Хороми не могла уснуть. Как только она закимарила около трёх ночи, вернулся довольный Джефф, и она, окончательно разбуженная, так и не смогла больше заставить себя заснуть.
Когда убийца вернулся весь в крови, она почему-то впервые почувствовала себя чуждой. Будто бы она сама не смеялась над трупами своих врагов. Будто бы она очнулась после долгого сна… и все эти убийства, все эти безумные жестокие вещи совершала вовсе не она. Но это было не так. Всё это — её рук дело. Или же она просто перестала отличать себя от Безумия? Снова замкнутый круг.
— Странно, что ты не спрашиваешь, кто попался мне на этот раз, — не поднимая головы, нарушил тишину Джефф.
Хороми просто не знала, что ответить, но всё же нашлась:
— Странно, да? — повернулась она. — Я сама заметила, будто бы я это не я. Возможно, просто уснуло моё Безумие. Наверное, поэтому я не могу заснуть.
— У меня такое тоже бывает. Я совершаю поступки, которые, казалось бы, ни за что не совершил бы раньше. И причём мерка «раньше» постоянно касается либо убийств, либо, наоборот, помощи. Я могу неожиданно помочь человеку или убить кого-то, кого не хотел трогать. Иногда это неудобно.
Внезапно Хороми покосилась на него:
— Скажи, Джефф. А как выглядит твоё безумие?
В свете месяца он немного приулыбнулся:
— Я и есть Безумие. Бывший «я» давно где-то пропал.
— Не думаю, — мотнула головой Хороми. — Если бы только безумие управляло тобой постоянно, то почему ты не прирезал нас с Грен при первой же возможности?…
Как только она окончила эту фразу, Джефф схватил её и занёс над ней нож, остановив его у самого сердца. Но затем отпустил её, и она упала спиной на холодный и твёрдый бетон.
— Что это было? — спросила Хороми.
— Мне показалось на миг, что ты боишься. И решил проверить. Если бы ты действительно забоялась — ты бы вскрикнула. А если бы ты вскрикнула, я бы тебя убил. Наверное, не так просто сделать из тебя жертву. Даже когда рядом нет Безумия.
— Это было не страшно. Это было бы печально, — сказала Хороми. — Уж от чьей-чьей, а от твоей руки было бы печально умереть.
— Почему? — всё так же скрывал взгляд под капюшоном убийца.
— Потому что я бы разочаровалась. Было бы печально знать, что я ошибалась насчёт тебя. Мне всегда казалось, что ты, так же как и я, осведомлён хоть о каком-то приличии в своих преступлениях, если можно так сказать.
— «Приличие» и«преступление» вообще понятия несовместимые с точки зрения обычного человека.
— Не всегда. Бывают преступления ради благой цели. Например, убийство во время войны — вовсе не преступление.
Джефф хмыкнул:
— Сдаётся мне, мы родились не в то время. Ты думала о том, что будешь делать, когда придёт Потрошитель?
— Не знаю, — помотала она головой. — Пока не знаю. Но до того, как она придёт, ещё много времени. Потрошитель… у неё нечеловеческая сила, позволяющая ей без какого-либо оружия убивать людей. У неё большая скорость. Она знает множество приёмов. Может сломать оружие. Что я смогу этому противопоставить? — сжала и разжала она свою здоровую руку. — Единственное, что я могу выставить против этого — силу моего Безумия. Но правильно ли это? Правильно ли мою обязанность сваливать на него? Я тоже могу кое-что, но в реальном бою меня спасает только Безумие.
— Ты перечислила не всё, Алиса в Зазеркалье. Ты забыла одну вещь, из-за которой ты могла бы посостязаться со мной.
Хороми улыбнулась, наклонив голову к плечу:
— Я знаю, что я одолею Потрошителя.
— Так-то лучше, — усмехнулся он. — Вот теперь ты похожа сама на себя. Я думаю, Безумие не будет винить тебя, если снова поможет тебе. Ведь Безумие и заставляет нас вечно сражаться.
Страница 44 из 53
