Во всём виноваты звёзды

Когда терапия давалась Бешеному особенно тяжело, и видимых улучшений какое-то время не было, Ротгер попытался окончательно отгородиться от всех, смеясь одинаково громко, когда чувствовал себя лучше и когда его состояние значительно ухудшалось, так что понять хоть что-нибудь по его внешнему виду стало попросту невозможно. Если только он не падал прямо вам на руки из-за того, что у него слишком сильно кружилась голова для пеших прогулок даже по коридору, но он был слишком упрям, чтобы об этом сказать. Тогда-то Олаф, подгадав момент и воспользовавшись минутной слабостью друга, взял с Вальдеса обещание, что какими бы ни были очередные вести о прогрессе в его лечении, тот сперва позвонит Кальдмееру и сообщит их, а уже после примется делать вид, что вовсе ничего не происходит. Тогда же у Олафа выработалась привычка отвечать на звонки Ротгера в любое время суток и сразу же. Поэтому ещё прежде, чем он успел сделать что-либо осознанно, его руки уже бросили сумку под ноги и потянулись к телефону.

— Да, я слушаю.

— Олле, как хорошо, что ты взял трубку! Ты представляешь, сегодня никто не хочет со мной разговаривать! — голос Вальдеса был весел и беспечен, но на часах было почти десять вечера, а Ротгер, каким бы бесцеремонным он порой ни казался, всегда первым делом извинялся, если звонил так поздно.

— Неужели? — хмыкнул в ответ Олаф, прижимая трубку к уху плечом и застёгивая куртку. Он скорее чувствовал, чем слышал в голосе Вальдеса какую-то едва различимую фальшь, легчайшее несоответствие между словами и интонациями.

— Да, я искал Липпе, но он не берёт трубку, и все остальные тоже не отвечают, — Кальдмеер всего пару раз слышал, чтобы Ротгер называл своего раздражительного напарника уменьшительным именем, и точно знал, что Вальдес делает это только в личном разговоре, а не когда беседует с кем-то третьим. — Хотел сказать ему, что наша завтрашняя встреча, кажется, внезапно перенеслась на сегодня, и было бы неплохо, если бы он её не пропустил.

Олаф, уже успевший выйти на улицу и сделать несколько шагов по направлению к остановке, резко остановился. Завтрашняя встреча… Он знал очень мало подробностей о самостоятельном расследовании Вальдеса, зато то немногое, о чём знал, запомнил очень хорошо. А завтра было шестнадцатое.

— Ты не можешь говорить прямо? Где ты?

— Здесь на берегу довольно сильный ветер, мне волосы лезут в глаза и рот. Надо бы собрать их… Я уже отрастил целый хвост, представляешь? А ещё совсем недавно вроде лысым ходил… — смеялся в ответ Ротгер.

— … Ты можешь просто уйти оттуда?

— Нет, у меня ещё есть незаконченные дела сегодня. Я их давно планировал, знаешь, не хотелось бы откладывать, — Олаф наконец понял, какое противоречие зацепило его в словах Вальдеса. На самом деле это нельзя было понять по голосу — в такие моменты голос Бешеного не менялся, выдавая ровно те интонации, которых от него хотели. Менялись глаза. Кальдмеер был абсолютно уверен, что прямо сейчас в глазах Ротгера плещется тот самый безумный азарт погони, остаточные искры которого ему порой доводилось замечать, когда друг приходил в травмункт после очередного задержания.

— Я тебя понял. Что ещё передать Аларкону?

— Ммм, думаю, он сможет найти меня, если выйдет на связь.

— Ротгер, только не делай глупостей!

— Я не…

Звонок оборвался.

Коротко ругнувшись, Кальдмеер набрал номер снова. Гудки шли, но трубку никто не взял. Личного номера Аларкона у доктора не было, но, насколько он понял ситуацию, это всё равно бы ему не пригодилось — раз уж Вальдес не смог туда дозвониться. К счастью, отыскать номер Центрального полицейского управления было нетрудно.

— Мне нужен детектив Аларкон. Это срочно.

Перенесённая встреча. Хвост. Набережная. Зажимая плечом возле уха телефонную трубку в ожидании ответа, Олаф взмахнул рукой, подзывая такси.

Устало вздохнув, Филипп швырнул на стол перед собой папку с последним подозреваемым — Джонатаном Уилксом. Папка была самой тонкой, а подозреваемый — самым неподозрительным: обычная семья, обычная школа, обычный институт, скучная работа, небольшая подработка уборщиком — никому ведь не помешают лишние деньги… Быть может, именно поэтому проверявший его оперативник не копнул поглубже — Аларкон не знал и не хотел сейчас знать, какие оправдания найдёт себе схалтуривший работник, не удосужившийся сравнить полученную информацию с остальными базами данных. Потому что, судя по записям, человек по имени Джонатан Уилкс выглядел совершенно по-другому. И в прошлом году подавал в полицию заявление о пропаже документов.

Филипп пошарил по карманам в поисках телефона и понял, что оставил его в собственном кабинете. А затем вспомнил, что звонить Альмейде бесполезно — он на задержании. Как и большая часть оперативников. Цедя сквозь зубы смачные ругательства, Аларкон покинул давно опустевший информационный отдел и побежал к дежурному.