Фандом: Гарри Поттер. Классический сюжет про то, как найденные на собственную задницу приключения могут привести к пересмотру отношений с тем, кого давно знаешь. И «задница», в данном случае, отнюдь не только фигура речи, а самый настоящий двигатель сюжета. Древние подземелья, жуткие тайны, неведомые опасности. И отважный герой, спешащий на помощь.
Добавить в моё избранное
191 мин, 14 сек 11322
И почему на некоторых висели остатки истлевших верёвок или ржавых цепей. И главное — как они чуяли её? Чем? Как они могли чувствовать её присутствие, когда у них уже давным-давно не было ни глаз, ни ушей?
Ответы на эти вопросы у неё рождались сами собой, но она никогда не думала, что ответы на загадки могут быть для неё чем-то совершенно нежеланным, чем-то, что она не хочет ни знать, ни признавать. Снова эти слова зазвучали в ней. Слова из той ужасной книги, которая, казалось бы, пришла к ней из её же собственного бреда, но теперь словно отзывалась на её незаданные вопросы.
«… Саккат есть убежище Червя, и сила его, пробуждаемая в тот час, когда мертвецы отверзают очи свои»…
И неполученные ответы вдруг явственно дали ей понять, что никакой Гриффиндор не придёт ей на помощь. Никто из них.
«Да познают смертные лишь одно: нашедший и сам будет погребен в той же могиле в конце жизненного пути»…
Потому что директор не даст никому спуститься сюда, в эти катакомбы, ибо он директор и отвечает за весь замок. А даст указание немедленно запечатать их.
«… и последние шаги его таинственным образом будут сокрыты от людей, и придет другой, кто обнаружит его»…
Так же, как приказали те, кто копал здесь гораздо раньше, когда пытались найти величайшее сокровище, а обнаружили…
«… и расщепит кости, и достанет цилиндры, и вытащит свитки из них, и прочтет написанное в свитках, и станет Заклинателем»…
… то, чем в действительности является замок. И не так уж важно, питают ли легионы мертвецов Хогвартс, или сами они идут, поднятые его магией…
«… и будет им, доколе не придет время, ибо бессмертен Труп, но все приходящие к нему есть его части».
… важно лишь, что весь этот бесконечный склеп, простирающийся во все стороны под ним, есть источник и природа его магии. И все они, каждый в своё время, прибудут сюда.
Потому-то они и поднялись, разбуженные её собственной магией, потому и шли к ней, чтобы насытиться, шли, почувствовав биение живой магии, и они не остановятся, пока не схватят её и не утолят свой голод, а потом присоединят то, что останется к своему сонму. И тогда она сама ляжет вместе с ними в одну из этих ниш, и будет подпитывать собой замок, и взамен забирать себе слабый огонёк нежизни.
Кто-то схватил её за край мантии. Она дернулась, но безуспешно. Одновременно с трёх сторон на неё двигались сразу несколько фигур. Ещё несколько секунд промедления, и всё будет кончено. Она уронила светильник под ноги, рискуя потерять его и остаться в темноте, и принялась стаскивать с себя эту проклятую мантию, поливая про себя самыми грубыми известными ей ругательствами Амбридж, с её запретом носить всякую маггловскую одежду, даже в свободное время. Она успела в самый последний момент нагнуться, поднырнуть под тянущиеся руки, схватить светильник и отбежать в сторону. Сзади немедленно раздался громкий треск ткани. Мантия буквально за долю секунды разлетелась клочками ткани, потянутая в разные стороны усилием нескольких истлевших рук.
«Вот так они будут рвать твою плоть!»
Она снова побежала, понимая, что начинает выдыхаться. А никакого, даже близко похожего на хотя бы временное убежище уголка, ей так пока ни разу и не попалось. Расчёт на возможную помощь она убила в себе сама, точнее, убило её воспоминание о своём видении, или галлюцинации, или чем там ещё было то, что она увидела, когда свалилась на пол около пары лежащих камней. Потому что она отказывалась верить, что увиденное ею тогда было правдой. Просто отказывалась и всё, и никто бы не убедил её в обратном. И только в самой глубине души у неё теплилась надежда.
Был один человек, который бы не смирился с запретом и наплевал бы на всякую опасность. Так, как он делал это всегда. Точно так же, как делала она сама в похожей ситуации. По крайней мере, она надеялась, что не ошибается на его счёт. Она вспомнила его зеленые глаза за круглыми очками и вечно растрепанные волосы, и поняла, что плачет. Он будет её искать, она верила в это, будет, несмотря ни на что. Возможно… скорее всего… найдёт только её истерзанное тело, что ж, по крайней мере, её родителям будет над чем поплакать. Им не придётся всю жизнь мучить себя вопросом — куда делась их дочь. И ей самой не придётся бесконечно лежать здесь с открытыми глазницами, полными грязи, отзываясь на любой магический всплеск, не придётся неприкаянно бродить по этим катакомбам вместе с толпой таких же вечно голодных монстров, не придётся самой стать таким же монстром.
— Гарри, — прошептала она в темноту сквозь слёзы, — пожалуйста, сделай это для меня…
Гарри специально простучал все ближайшие ящики в первой комнате справа, на тот случай, если вдруг одна из стенок оказалась бы фальшивой. Нет, тут искать было нечего, и он сразу же отправился во вторую — ту, что с ломаной мебелью. Возможно, в одной из стен могла быть незаметная дверь, возможно, надо было потянуть за что-то, за какой-нибудь светильник…
Ответы на эти вопросы у неё рождались сами собой, но она никогда не думала, что ответы на загадки могут быть для неё чем-то совершенно нежеланным, чем-то, что она не хочет ни знать, ни признавать. Снова эти слова зазвучали в ней. Слова из той ужасной книги, которая, казалось бы, пришла к ней из её же собственного бреда, но теперь словно отзывалась на её незаданные вопросы.
«… Саккат есть убежище Червя, и сила его, пробуждаемая в тот час, когда мертвецы отверзают очи свои»…
И неполученные ответы вдруг явственно дали ей понять, что никакой Гриффиндор не придёт ей на помощь. Никто из них.
«Да познают смертные лишь одно: нашедший и сам будет погребен в той же могиле в конце жизненного пути»…
Потому что директор не даст никому спуститься сюда, в эти катакомбы, ибо он директор и отвечает за весь замок. А даст указание немедленно запечатать их.
«… и последние шаги его таинственным образом будут сокрыты от людей, и придет другой, кто обнаружит его»…
Так же, как приказали те, кто копал здесь гораздо раньше, когда пытались найти величайшее сокровище, а обнаружили…
«… и расщепит кости, и достанет цилиндры, и вытащит свитки из них, и прочтет написанное в свитках, и станет Заклинателем»…
… то, чем в действительности является замок. И не так уж важно, питают ли легионы мертвецов Хогвартс, или сами они идут, поднятые его магией…
«… и будет им, доколе не придет время, ибо бессмертен Труп, но все приходящие к нему есть его части».
… важно лишь, что весь этот бесконечный склеп, простирающийся во все стороны под ним, есть источник и природа его магии. И все они, каждый в своё время, прибудут сюда.
Потому-то они и поднялись, разбуженные её собственной магией, потому и шли к ней, чтобы насытиться, шли, почувствовав биение живой магии, и они не остановятся, пока не схватят её и не утолят свой голод, а потом присоединят то, что останется к своему сонму. И тогда она сама ляжет вместе с ними в одну из этих ниш, и будет подпитывать собой замок, и взамен забирать себе слабый огонёк нежизни.
Кто-то схватил её за край мантии. Она дернулась, но безуспешно. Одновременно с трёх сторон на неё двигались сразу несколько фигур. Ещё несколько секунд промедления, и всё будет кончено. Она уронила светильник под ноги, рискуя потерять его и остаться в темноте, и принялась стаскивать с себя эту проклятую мантию, поливая про себя самыми грубыми известными ей ругательствами Амбридж, с её запретом носить всякую маггловскую одежду, даже в свободное время. Она успела в самый последний момент нагнуться, поднырнуть под тянущиеся руки, схватить светильник и отбежать в сторону. Сзади немедленно раздался громкий треск ткани. Мантия буквально за долю секунды разлетелась клочками ткани, потянутая в разные стороны усилием нескольких истлевших рук.
«Вот так они будут рвать твою плоть!»
Она снова побежала, понимая, что начинает выдыхаться. А никакого, даже близко похожего на хотя бы временное убежище уголка, ей так пока ни разу и не попалось. Расчёт на возможную помощь она убила в себе сама, точнее, убило её воспоминание о своём видении, или галлюцинации, или чем там ещё было то, что она увидела, когда свалилась на пол около пары лежащих камней. Потому что она отказывалась верить, что увиденное ею тогда было правдой. Просто отказывалась и всё, и никто бы не убедил её в обратном. И только в самой глубине души у неё теплилась надежда.
Был один человек, который бы не смирился с запретом и наплевал бы на всякую опасность. Так, как он делал это всегда. Точно так же, как делала она сама в похожей ситуации. По крайней мере, она надеялась, что не ошибается на его счёт. Она вспомнила его зеленые глаза за круглыми очками и вечно растрепанные волосы, и поняла, что плачет. Он будет её искать, она верила в это, будет, несмотря ни на что. Возможно… скорее всего… найдёт только её истерзанное тело, что ж, по крайней мере, её родителям будет над чем поплакать. Им не придётся всю жизнь мучить себя вопросом — куда делась их дочь. И ей самой не придётся бесконечно лежать здесь с открытыми глазницами, полными грязи, отзываясь на любой магический всплеск, не придётся неприкаянно бродить по этим катакомбам вместе с толпой таких же вечно голодных монстров, не придётся самой стать таким же монстром.
— Гарри, — прошептала она в темноту сквозь слёзы, — пожалуйста, сделай это для меня…
Гарри специально простучал все ближайшие ящики в первой комнате справа, на тот случай, если вдруг одна из стенок оказалась бы фальшивой. Нет, тут искать было нечего, и он сразу же отправился во вторую — ту, что с ломаной мебелью. Возможно, в одной из стен могла быть незаметная дверь, возможно, надо было потянуть за что-то, за какой-нибудь светильник…
Страница 29 из 52
