Фандом: Гарри Поттер. Классический сюжет про то, как найденные на собственную задницу приключения могут привести к пересмотру отношений с тем, кого давно знаешь. И «задница», в данном случае, отнюдь не только фигура речи, а самый настоящий двигатель сюжета. Древние подземелья, жуткие тайны, неведомые опасности. И отважный герой, спешащий на помощь.
Добавить в моё избранное
191 мин, 14 сек 11340
Да, стыд был её большой проблемой!
Но не отступать же из-за этого, решение принято, а решения надо доводить до конца, это убеждение позволяло ей преодолевать в своей жизни вещи и посложнее.
Он стал разматывать то, что раньше было его свитером, и в начале всё шло хорошо, но вот под конец возникли проблемы. Крупные шерстяные нити впитали в себя много крови, и теперь местами ткань прилипла к коже так, что отрывалась с большим трудом.
— Гермиона, я просто боюсь его отрывать, — пожаловался Гарри. — Надо было всё-таки идти в душевую и смывать всё водой.
— Не надо! — быстро ответила она. Перспектива, что ещё кто-то из парней может увидеть её в таком виде, внушала ужас почище того, что она испытала сегодня в подземелье.
— Хорошо, но тогда мне придётся сделать тебе больно.
— Давай! Только не болтай и не медли. Просто оторви его и убери прилипшие нити, которые останутся.
— Ты уверена?
— Гарри! — едва не закричала она.
— Хорошо.
Он потащил прилипшую часть шерстяной ткани, и она покрепче вцепилась рукою в спинку, потому что ей показалось, что он сейчас либо оторвёт её от стула, и она свалится, либо лишит её куска кожи на заднице. Но, к счастью, так только казалось. Ткань ещё не успела прилипнуть намертво. Правда, как только ему удалось с ней справиться, она почувствовала, как по бёдрам вновь побежали ручейки крови.
— Ах ты ж! — воскликнул он с досадой. — Мы испачкаем весь ковёр!
— Не страшно. Свернёшь его потом и уберёшь в угол. Я завтра почищу.
— Тогда почему бы не сделать так же с диваном?
— На диване мне ещё спать, ты забыл?!
— Ну да, забыл.
— Ты принёс какую-нибудь вату или что-то такое?
— Принёс, всё, что надо.
Она почувствовала, как он бережно обтирает свежую кровь какой-то тканью. Обернулась — старая рубашка. Его ладони почти целиком охватывали её ноги, скользили по ним, причём довольно высоко, задевая её зажатые пальцы, и хотя это было сквозь ткань, но всё равно ощущения были непривычными и… ужасно приятными. Она немедленно покраснела и жутко засмущалась. Сердце разом застучало сильно-сильно, и она на мгновение растерялась, не зная, как справиться с такой реакцией собственного тела. Но Гарри ей в этом внезапно «помог».
— Знаешь, Гермиона, у тебя тут всё выглядит довольно скверно.
Она немедленно вспомнила, как сейчас смотрится её зад, верх её ляжек, какое там всё опухшее, красное и кое-где даже синее, не говоря уж о многочисленных дырах, от которых чувствительного человека должно было начать подташнивать, и она разом справилась с нахлынувшим на неё возбуждением.
— Спасибо, что подбодрил!
— А что делать, если это правда.
— Делать вот что: промокни что-нибудь в экстракт и постарайся как можно глубже войти в раны.
— Мм… глубже? Они же уже слегка затянулись, я их опять расковыряю.
— Делай, что говорят.
— У меня есть ватные палочки.
— Чудесно, используй их! Потом обработаешь кожу вокруг ран.
— Хорошо! — тяжело вздохнул он.
«Сам вызвался, вот и не вздыхай!»
Хотя теперь-то уж она признала его правоту. Самой ей было бы очень сложно. Пришлось бы как-то использовать зеркало, и всё равно как следует она бы везде не подлезла. А у него всё перед глазами, сидит прямо на корточках. Н-да…
— Ай! — она едва не подпрыгнула. Обезболивающее здорово глушило ощущения, но всё равно, когда он начал просовывать смоченную палочку внутрь раны, возникло ощущение, что её вновь протыкают ржавым шипом.
— Прости. Придётся терпеть. Как ты вообще умудрилась? Ты что, на грабли села, или даже… я не знаю…
— Ты слышал что-нибудь о «железной деве»?
— Ты кого имеешь в виду?
— Кого?!
— Ну, это же какое-то переносное выражение, да? Так девушек называют?
Она обернулась через плечо.
— С чего ты взял?
— Я подумал, что ты о себе просто. Звучит похоже на тебя.
— На меня?!
— Ага. Ты правда такая бываешь иногда… железная.
— Ты вот порой как скажешь — хоть стой, хоть падай! Какой же ты неуч всё-таки! Это такое приспособление для пыток. Ты его должен был даже видеть, когда сражался с мертвецами в подземелье.
— Пыток? О, нет, погоди! С мертвецами?! Это были мертвецы?
— Да, Гарри, к сожалению.
— И откуда они там взялись?
— Боюсь, у меня сейчас нет ни сил, ни настроения, чтобы об этом рассказывать. Завтра мы с тобой вместе пойдём к Дамблдору, и я расскажу всё по порядку. Вам обоим, чтобы не повторяться.
— О'кей. Слушай, а заживает!
— Ну, разумеется, так и должно быть. Теперь обязательно мажь вокруг раны.
Он впервые прикоснулся к ней пальцами, и она едва не вздрогнула. Появилось такое приятное щекотание где-то в животе, и она снова пожалела, что приняла обезболивающее.
Но не отступать же из-за этого, решение принято, а решения надо доводить до конца, это убеждение позволяло ей преодолевать в своей жизни вещи и посложнее.
Он стал разматывать то, что раньше было его свитером, и в начале всё шло хорошо, но вот под конец возникли проблемы. Крупные шерстяные нити впитали в себя много крови, и теперь местами ткань прилипла к коже так, что отрывалась с большим трудом.
— Гермиона, я просто боюсь его отрывать, — пожаловался Гарри. — Надо было всё-таки идти в душевую и смывать всё водой.
— Не надо! — быстро ответила она. Перспектива, что ещё кто-то из парней может увидеть её в таком виде, внушала ужас почище того, что она испытала сегодня в подземелье.
— Хорошо, но тогда мне придётся сделать тебе больно.
— Давай! Только не болтай и не медли. Просто оторви его и убери прилипшие нити, которые останутся.
— Ты уверена?
— Гарри! — едва не закричала она.
— Хорошо.
Он потащил прилипшую часть шерстяной ткани, и она покрепче вцепилась рукою в спинку, потому что ей показалось, что он сейчас либо оторвёт её от стула, и она свалится, либо лишит её куска кожи на заднице. Но, к счастью, так только казалось. Ткань ещё не успела прилипнуть намертво. Правда, как только ему удалось с ней справиться, она почувствовала, как по бёдрам вновь побежали ручейки крови.
— Ах ты ж! — воскликнул он с досадой. — Мы испачкаем весь ковёр!
— Не страшно. Свернёшь его потом и уберёшь в угол. Я завтра почищу.
— Тогда почему бы не сделать так же с диваном?
— На диване мне ещё спать, ты забыл?!
— Ну да, забыл.
— Ты принёс какую-нибудь вату или что-то такое?
— Принёс, всё, что надо.
Она почувствовала, как он бережно обтирает свежую кровь какой-то тканью. Обернулась — старая рубашка. Его ладони почти целиком охватывали её ноги, скользили по ним, причём довольно высоко, задевая её зажатые пальцы, и хотя это было сквозь ткань, но всё равно ощущения были непривычными и… ужасно приятными. Она немедленно покраснела и жутко засмущалась. Сердце разом застучало сильно-сильно, и она на мгновение растерялась, не зная, как справиться с такой реакцией собственного тела. Но Гарри ей в этом внезапно «помог».
— Знаешь, Гермиона, у тебя тут всё выглядит довольно скверно.
Она немедленно вспомнила, как сейчас смотрится её зад, верх её ляжек, какое там всё опухшее, красное и кое-где даже синее, не говоря уж о многочисленных дырах, от которых чувствительного человека должно было начать подташнивать, и она разом справилась с нахлынувшим на неё возбуждением.
— Спасибо, что подбодрил!
— А что делать, если это правда.
— Делать вот что: промокни что-нибудь в экстракт и постарайся как можно глубже войти в раны.
— Мм… глубже? Они же уже слегка затянулись, я их опять расковыряю.
— Делай, что говорят.
— У меня есть ватные палочки.
— Чудесно, используй их! Потом обработаешь кожу вокруг ран.
— Хорошо! — тяжело вздохнул он.
«Сам вызвался, вот и не вздыхай!»
Хотя теперь-то уж она признала его правоту. Самой ей было бы очень сложно. Пришлось бы как-то использовать зеркало, и всё равно как следует она бы везде не подлезла. А у него всё перед глазами, сидит прямо на корточках. Н-да…
— Ай! — она едва не подпрыгнула. Обезболивающее здорово глушило ощущения, но всё равно, когда он начал просовывать смоченную палочку внутрь раны, возникло ощущение, что её вновь протыкают ржавым шипом.
— Прости. Придётся терпеть. Как ты вообще умудрилась? Ты что, на грабли села, или даже… я не знаю…
— Ты слышал что-нибудь о «железной деве»?
— Ты кого имеешь в виду?
— Кого?!
— Ну, это же какое-то переносное выражение, да? Так девушек называют?
Она обернулась через плечо.
— С чего ты взял?
— Я подумал, что ты о себе просто. Звучит похоже на тебя.
— На меня?!
— Ага. Ты правда такая бываешь иногда… железная.
— Ты вот порой как скажешь — хоть стой, хоть падай! Какой же ты неуч всё-таки! Это такое приспособление для пыток. Ты его должен был даже видеть, когда сражался с мертвецами в подземелье.
— Пыток? О, нет, погоди! С мертвецами?! Это были мертвецы?
— Да, Гарри, к сожалению.
— И откуда они там взялись?
— Боюсь, у меня сейчас нет ни сил, ни настроения, чтобы об этом рассказывать. Завтра мы с тобой вместе пойдём к Дамблдору, и я расскажу всё по порядку. Вам обоим, чтобы не повторяться.
— О'кей. Слушай, а заживает!
— Ну, разумеется, так и должно быть. Теперь обязательно мажь вокруг раны.
Он впервые прикоснулся к ней пальцами, и она едва не вздрогнула. Появилось такое приятное щекотание где-то в животе, и она снова пожалела, что приняла обезболивающее.
Страница 45 из 52
