Фандом: Гарри Поттер. Классический сюжет про то, как найденные на собственную задницу приключения могут привести к пересмотру отношений с тем, кого давно знаешь. И «задница», в данном случае, отнюдь не только фигура речи, а самый настоящий двигатель сюжета. Древние подземелья, жуткие тайны, неведомые опасности. И отважный герой, спешащий на помощь.
Добавить в моё избранное
191 мин, 14 сек 11343
— Что такое? — он поднял на неё глаза. — Холодно?
— Мм… нет. Всё нормально. Продолжай.
— Да я уже всё. М-да, ковёр мы, конечно, уделали, мама не горюй!
— Всё? — спросила она почти растеряно.
— А тебе ещё что-то нужно? Говори, я сделаю.
— Как просто. Всё-всё сделаешь?
— Что в моих силах, конечно.
— И-и, ты правда собрался обо мне постоянно заботиться?
— А ты считаешь, я не подхожу для этого?
— И даже… в смысле… то есть, я хотела сказать…
«Ну же, помоги мне, скажи хоть что-нибудь!»
Но он молчал как сфинкс.
— … даже принять меня полностью? — выдохнула она и почувствовала, как всё внутри леденеет.
— Разумеется, — невозмутимо пожал он плечами.
— Раз… — задохнулась она, распахнув ресницы.
«И это всё?! Так просто?!»
— Но учти, — сказал он спокойно, склонив голову на плечо, — у меня тоже есть одно условие.
— А! Ага… Ну да, это справедливо. И что за условие?
— Ты сказала, что тебе нужно, чтобы тебя обязательно принимали полностью, как есть. Тогда для тебя это будет признаком чего-то серьезного. Так?
Она кивнула, моргая глазами.
— А для меня важно, чтобы было полное доверие. Понимаешь? На сто процентов.
— Ну, конечно, Гарри, о чём ты гово…
— Постой! Я в тебе этого доверия не вижу.
— Как?! — растерялась она. — По-твоему, я не полностью тебе доверяю? Но это неправда! Если я кому и доверяю, то только тебе. Неужели ты до сих пор сомневаешься?
— Докажи.
— Да пожалуйста!
— Убери руку.
Она поперхнулась, глаза полезли из орбит.
— Чтт… то?!
Ей послышалось? Наверное. Он не мог такое сказать. Гарри не мог такое сказать! И его вид. Его грёбаный невозмутимый вид! Он смотрит так, словно попросил передать соль! Он вообще не волнуется, ВООБЩЕ! Он не говорил этого, она просто выдумала. Со страху, с её проклятой мучительной стыдливости…
Он слегка приподнял плечи, глядя снизу вверх на её окаменевшее лицо, как бы говоря: «Ну?»
Он сказал это. Нет, он сказал, он сказал! Он… как он мог?! Как он?!… Это… невероятное, невероятное… невозможно подобрать подходящее слово!
— Ты просто… просто… Как ты мог потребовать у меня такое?! Как ты мог потребовать?! Тебе мало было того, что я и так тебе доверилась, как никому другому?! Тебе мало было, ты решил воспользоваться… решил воспользоваться…
— Гермиона! Гермио-она! — позвал он, но она всё продолжала свой возмущённый монолог.
— Это гадко, подло, грязно! Я думала, ты уважаешь меня, что ты мне веришь, я чувствовала себя с тобой так спокойно, как будто ты был моим отцом, братом, самым близким человеком, а ты… всё это время… Как ты мог такое от меня потребовать? Неужели непонятно, что…
Наконец, он повысил голос уже настолько, перекрикивая её, что она испугалась, что их кто-то услышит, и на секунду прервалась.
— Гермиона, ты же САМА начала этот разговор! Разве я до этого что-то у тебя просил? Требовал? Почему же ты теперь возмущаешься, будто это я во всём виноват?
И снова — этот же совершенно непрошибаемый вид. Логично, чёрт возьми! Откуда что взялось?
— Я не думала, что…
«Он прав».
«Что?! Как ты смеешь говорить такое после того, как сама толкнула меня на эту авантюру?! Погляди, что получилось!»
«Просто сделай это».
«Я лучше умру!»
«Ты же хочешь его заполучить?»
«Но не такой ценой. Не ценой унижения».
«Почему ты считаешь, что он хочет тебя унизить? Он просто пытается проверить серьёзность твоих намерений. И он имеет на это право».
«В задницу его права! Если бы он сам мне доверял, то поверил бы на слово».
«Но ты и не требовала доверия, ты требовала другого. Принятия».
«Я не хочу больше ничего слышать! Я не сделаю этого! Я иду спать! А он пусть идёт к чёрту, пусть все идут к чёрту, и ты, в том числе!»
«Посмотри, на кого ты похожа! Смотреть противно! Чего ты из себя изображаешь?!»
Она послушно кинула взгляд вниз, на себя. Сейчас, в этот момент, она показалась себе невероятно жалкой. Худенькие ножки с торчащими коленками, бёдра, как у мальчика, да ещё эта так неаккуратно зажатая ладонь между ляжек. Ужасно! Она всегда относилась к своему телу, как к чему-то недоделанному. Маленький рост, худоба, какая-то нескладность и угловатость фигуры, грудь, категорически отказывающаяся расти, ограничившись торчащими сосками, задница, которую даже Панси обозвала крохотной! Это было просто какое-то наказание, а не тело! Мама твердила ей, что всё изменится, что придёт срок, и всё везде начнёт смотреться как надо, что ей ещё будут завидовать те, кто сейчас считается красавицами, что она сама в своё время переживала те же проблемы, а потом оказалось, что это смешно и глупо.
— Мм… нет. Всё нормально. Продолжай.
— Да я уже всё. М-да, ковёр мы, конечно, уделали, мама не горюй!
— Всё? — спросила она почти растеряно.
— А тебе ещё что-то нужно? Говори, я сделаю.
— Как просто. Всё-всё сделаешь?
— Что в моих силах, конечно.
— И-и, ты правда собрался обо мне постоянно заботиться?
— А ты считаешь, я не подхожу для этого?
— И даже… в смысле… то есть, я хотела сказать…
«Ну же, помоги мне, скажи хоть что-нибудь!»
Но он молчал как сфинкс.
— … даже принять меня полностью? — выдохнула она и почувствовала, как всё внутри леденеет.
— Разумеется, — невозмутимо пожал он плечами.
— Раз… — задохнулась она, распахнув ресницы.
«И это всё?! Так просто?!»
— Но учти, — сказал он спокойно, склонив голову на плечо, — у меня тоже есть одно условие.
— А! Ага… Ну да, это справедливо. И что за условие?
— Ты сказала, что тебе нужно, чтобы тебя обязательно принимали полностью, как есть. Тогда для тебя это будет признаком чего-то серьезного. Так?
Она кивнула, моргая глазами.
— А для меня важно, чтобы было полное доверие. Понимаешь? На сто процентов.
— Ну, конечно, Гарри, о чём ты гово…
— Постой! Я в тебе этого доверия не вижу.
— Как?! — растерялась она. — По-твоему, я не полностью тебе доверяю? Но это неправда! Если я кому и доверяю, то только тебе. Неужели ты до сих пор сомневаешься?
— Докажи.
— Да пожалуйста!
— Убери руку.
Она поперхнулась, глаза полезли из орбит.
— Чтт… то?!
Ей послышалось? Наверное. Он не мог такое сказать. Гарри не мог такое сказать! И его вид. Его грёбаный невозмутимый вид! Он смотрит так, словно попросил передать соль! Он вообще не волнуется, ВООБЩЕ! Он не говорил этого, она просто выдумала. Со страху, с её проклятой мучительной стыдливости…
Он слегка приподнял плечи, глядя снизу вверх на её окаменевшее лицо, как бы говоря: «Ну?»
Он сказал это. Нет, он сказал, он сказал! Он… как он мог?! Как он?!… Это… невероятное, невероятное… невозможно подобрать подходящее слово!
— Ты просто… просто… Как ты мог потребовать у меня такое?! Как ты мог потребовать?! Тебе мало было того, что я и так тебе доверилась, как никому другому?! Тебе мало было, ты решил воспользоваться… решил воспользоваться…
— Гермиона! Гермио-она! — позвал он, но она всё продолжала свой возмущённый монолог.
— Это гадко, подло, грязно! Я думала, ты уважаешь меня, что ты мне веришь, я чувствовала себя с тобой так спокойно, как будто ты был моим отцом, братом, самым близким человеком, а ты… всё это время… Как ты мог такое от меня потребовать? Неужели непонятно, что…
Наконец, он повысил голос уже настолько, перекрикивая её, что она испугалась, что их кто-то услышит, и на секунду прервалась.
— Гермиона, ты же САМА начала этот разговор! Разве я до этого что-то у тебя просил? Требовал? Почему же ты теперь возмущаешься, будто это я во всём виноват?
И снова — этот же совершенно непрошибаемый вид. Логично, чёрт возьми! Откуда что взялось?
— Я не думала, что…
«Он прав».
«Что?! Как ты смеешь говорить такое после того, как сама толкнула меня на эту авантюру?! Погляди, что получилось!»
«Просто сделай это».
«Я лучше умру!»
«Ты же хочешь его заполучить?»
«Но не такой ценой. Не ценой унижения».
«Почему ты считаешь, что он хочет тебя унизить? Он просто пытается проверить серьёзность твоих намерений. И он имеет на это право».
«В задницу его права! Если бы он сам мне доверял, то поверил бы на слово».
«Но ты и не требовала доверия, ты требовала другого. Принятия».
«Я не хочу больше ничего слышать! Я не сделаю этого! Я иду спать! А он пусть идёт к чёрту, пусть все идут к чёрту, и ты, в том числе!»
«Посмотри, на кого ты похожа! Смотреть противно! Чего ты из себя изображаешь?!»
Она послушно кинула взгляд вниз, на себя. Сейчас, в этот момент, она показалась себе невероятно жалкой. Худенькие ножки с торчащими коленками, бёдра, как у мальчика, да ещё эта так неаккуратно зажатая ладонь между ляжек. Ужасно! Она всегда относилась к своему телу, как к чему-то недоделанному. Маленький рост, худоба, какая-то нескладность и угловатость фигуры, грудь, категорически отказывающаяся расти, ограничившись торчащими сосками, задница, которую даже Панси обозвала крохотной! Это было просто какое-то наказание, а не тело! Мама твердила ей, что всё изменится, что придёт срок, и всё везде начнёт смотреться как надо, что ей ещё будут завидовать те, кто сейчас считается красавицами, что она сама в своё время переживала те же проблемы, а потом оказалось, что это смешно и глупо.
Страница 48 из 52
