Фандом: Гарри Поттер. О взрослой жизни и несбывшихся желаниях.
Добавить в моё избранное
8 мин, 26 сек 4815
Драко нередко спрашивают о войне — любопытные сокурсники-иностранцы, въедливые журналисты, полузнакомые волшебники на шумных мероприятиях, — всем интересны подробности. Многое ли он видел? Часто ли подвергался опасности? Что ощутил, когда все закончилось?
Порой ему очень хочется ответить, что для него ничего и не закончилось, — но Драко, конечно, лишь обходится общими фразами.
Первые послевоенные месяцы для Малфоев полны напряжения. На суде Поттер не заявлен свидетелем защиты, как рассчитывала мать, — и так как связаться с новоиспеченным героем нелегко, приходится действовать через ее сестру — что отчасти даже отвратительнее, чем обращаться за помощью к Поттеру.
Когда эта Андромеда наконец передает ему просьбу о встрече, выясняется, Поттер ни о каком суде и не знал.
— Раньше я никогда не давал показания, — растерянно говорит он. — Ни сейчас, ни после первой схватки в Министерстве, когда… — Поттер запинается, видимо, споткнувшись на фразе «когда твоего отца арестовали впервые».
— Повезло, — без выражения отвечает Драко, пододвигая к нему нужные бумаги. — Посмотри, пожалуйста, это заявление — и подпиши, если со всем согласен.
На заседании он вынужден слушать, как Поттер в красках расписывает его беспомощность и «огромный, парализующий страх перед Волдемортом и его слугами» — Драко сам сочинял за Поттера эту речь, но от этого не становится менее противно. Однако унижение себя окупает: как и мать, его полностью оправдывают. Отцу везет чуть меньше, но тоже везет, и при условии сотрудничества с авроратом (а именно — сдачи остальных) ему назначают условный срок и устанавливают ограничение на ряд заклинаний. Перспектива давать показания против вчерашних товарищей не смущает ни Драко, ни тем более отца — эти люди им с самого начала не были друзьями.
В отличие от Северуса — но он последний, кто мог бы их в чем-то упрекнуть. Из скрытого поместья он исчезает так стремительно, что мать еще долго бросает на Драко испытующие взгляды — похоже, заподозрив, что тот грубо попросил Северуса уйти (и почти в этом не ошибается — пусть и напрямую Драко ничего не говорил).
Родители наотрез отказываются возвращаться в мэнор до конца реконструкции, остановившись в летнем коттедже в Хэмпшире. Драко еще несколько недель остается в родном замке, бесцельно слоняясь по опустевшему саду и мешая работать реставраторам комнат; он готовится к экзаменам — для желающих поступить в этом году их перенесли на август.
Зачет по Чарам Драко сдает в одной группе с Лонгботтомом (Тео со смехом сообщает: бабушка заставила того пойти на экзамены, хотя в аврорат его готовы зачислить и без баллов).
— Хороший же аврор получится из того, кто не был ни на одном уроке по Трансфигурации и Зельям за два года, — хмыкает Драко, даже не став понижать голос, и Лонгботтом неприязненно глядит на него в ответ.
— Малфой все такая же сволочь, подумать только, — говорит он позже какому-то из приятелей (похоже, оба не видят Драко, хотя в оживленной толпе перед аудиторией он стоит почти сразу за ними). — Его семья всем обязана Гарри, а он еще и выступает.
На экзамене Драко смотрит, как экзаменаторы осыпают похвалами того же Лонгботтома — вместе с другими защитниками Хогвартса — и уже более прохладно, пусть и безукоризненно вежливо обращаются к нему с Тео, — и думает о том, что из Англии пора уезжать.
В приглянувшемся французском университете он появляется в последний день приема — отчасти из-за затянувшейся выдачи аттестата, отчасти из-за того, что долго не может выбрать специальность. Лишь когда времени почти не остается, Драко наконец перестает себя обманывать: ему всегда хотелось изучать зелья — и хочется до сих пор (какие бы воспоминания они ни вызывали).
— Это было предсказуемо, — смеются родители.
— Будешь теперь ходить весь в черном? Ну и хорошо, это модно, — рассеянно говорит тетка.
Париж одновременно и спокойный, и наполненный суетой — и в нем себя можно почувствовать абсолютно, безгранично свободным. Драко нравится гулять по красивейшим паркам (он быстро перенимает привычку французов есть в них ланч даже зимой — и изо дня в день обедает в Люксембургском саду в перерыве между лекциями), нравится своя новая квартира с изящной мебелью восемнадцатого века, и нравятся здешние маги — среди которых почти нет знакомых. Нравятся одногруппники, которые мало знают о его прошлом — лишь в общих чертах, без ненужных (стыдных, отталкивающих) подробностей, нравится учеба, которая требует внимания и почти не позволяет думать о лишнем.
Почти — так как лишние мысли все равно появляются, когда Драко меньше всего к ним готов. Однажды в субботу он приходит на рынок на улице Муфтар — преподаватель по целительным зельям советует именно здесь покупать ингредиенты — и видит двоих мужчин, которые держатся за руки. Совсем обычные с виду, оба уже чуть седые, они слушают игру уличного музыканта, встав посреди полукруга зрителей, и кажутся совершенно беззаботными.
Порой ему очень хочется ответить, что для него ничего и не закончилось, — но Драко, конечно, лишь обходится общими фразами.
Первые послевоенные месяцы для Малфоев полны напряжения. На суде Поттер не заявлен свидетелем защиты, как рассчитывала мать, — и так как связаться с новоиспеченным героем нелегко, приходится действовать через ее сестру — что отчасти даже отвратительнее, чем обращаться за помощью к Поттеру.
Когда эта Андромеда наконец передает ему просьбу о встрече, выясняется, Поттер ни о каком суде и не знал.
— Раньше я никогда не давал показания, — растерянно говорит он. — Ни сейчас, ни после первой схватки в Министерстве, когда… — Поттер запинается, видимо, споткнувшись на фразе «когда твоего отца арестовали впервые».
— Повезло, — без выражения отвечает Драко, пододвигая к нему нужные бумаги. — Посмотри, пожалуйста, это заявление — и подпиши, если со всем согласен.
На заседании он вынужден слушать, как Поттер в красках расписывает его беспомощность и «огромный, парализующий страх перед Волдемортом и его слугами» — Драко сам сочинял за Поттера эту речь, но от этого не становится менее противно. Однако унижение себя окупает: как и мать, его полностью оправдывают. Отцу везет чуть меньше, но тоже везет, и при условии сотрудничества с авроратом (а именно — сдачи остальных) ему назначают условный срок и устанавливают ограничение на ряд заклинаний. Перспектива давать показания против вчерашних товарищей не смущает ни Драко, ни тем более отца — эти люди им с самого начала не были друзьями.
В отличие от Северуса — но он последний, кто мог бы их в чем-то упрекнуть. Из скрытого поместья он исчезает так стремительно, что мать еще долго бросает на Драко испытующие взгляды — похоже, заподозрив, что тот грубо попросил Северуса уйти (и почти в этом не ошибается — пусть и напрямую Драко ничего не говорил).
Родители наотрез отказываются возвращаться в мэнор до конца реконструкции, остановившись в летнем коттедже в Хэмпшире. Драко еще несколько недель остается в родном замке, бесцельно слоняясь по опустевшему саду и мешая работать реставраторам комнат; он готовится к экзаменам — для желающих поступить в этом году их перенесли на август.
Зачет по Чарам Драко сдает в одной группе с Лонгботтомом (Тео со смехом сообщает: бабушка заставила того пойти на экзамены, хотя в аврорат его готовы зачислить и без баллов).
— Хороший же аврор получится из того, кто не был ни на одном уроке по Трансфигурации и Зельям за два года, — хмыкает Драко, даже не став понижать голос, и Лонгботтом неприязненно глядит на него в ответ.
— Малфой все такая же сволочь, подумать только, — говорит он позже какому-то из приятелей (похоже, оба не видят Драко, хотя в оживленной толпе перед аудиторией он стоит почти сразу за ними). — Его семья всем обязана Гарри, а он еще и выступает.
На экзамене Драко смотрит, как экзаменаторы осыпают похвалами того же Лонгботтома — вместе с другими защитниками Хогвартса — и уже более прохладно, пусть и безукоризненно вежливо обращаются к нему с Тео, — и думает о том, что из Англии пора уезжать.
В приглянувшемся французском университете он появляется в последний день приема — отчасти из-за затянувшейся выдачи аттестата, отчасти из-за того, что долго не может выбрать специальность. Лишь когда времени почти не остается, Драко наконец перестает себя обманывать: ему всегда хотелось изучать зелья — и хочется до сих пор (какие бы воспоминания они ни вызывали).
— Это было предсказуемо, — смеются родители.
— Будешь теперь ходить весь в черном? Ну и хорошо, это модно, — рассеянно говорит тетка.
Париж одновременно и спокойный, и наполненный суетой — и в нем себя можно почувствовать абсолютно, безгранично свободным. Драко нравится гулять по красивейшим паркам (он быстро перенимает привычку французов есть в них ланч даже зимой — и изо дня в день обедает в Люксембургском саду в перерыве между лекциями), нравится своя новая квартира с изящной мебелью восемнадцатого века, и нравятся здешние маги — среди которых почти нет знакомых. Нравятся одногруппники, которые мало знают о его прошлом — лишь в общих чертах, без ненужных (стыдных, отталкивающих) подробностей, нравится учеба, которая требует внимания и почти не позволяет думать о лишнем.
Почти — так как лишние мысли все равно появляются, когда Драко меньше всего к ним готов. Однажды в субботу он приходит на рынок на улице Муфтар — преподаватель по целительным зельям советует именно здесь покупать ингредиенты — и видит двоих мужчин, которые держатся за руки. Совсем обычные с виду, оба уже чуть седые, они слушают игру уличного музыканта, встав посреди полукруга зрителей, и кажутся совершенно беззаботными.
Страница 1 из 3
