Фандом: Гарри Поттер. Не думать о красной обезьяне сложно.
Добавить в моё избранное
5 мин, 50 сек 4062
«Нет, Лонгботтом, я лучше пущу вас в свою задницу, чем в лабораторию!»
И зачем он это сказал? С того дня задница Снейпа стала навязчивой идеей Невилла — как красная обезьяна, про которую нельзя думать. Побывать в заднице Снейпа и умереть! Лучше, конечно, только первое. Он стал искать встреч со Снейпом, приносил ему редкие растения, заикался и мямлил, все сильнее накручивая себя. Снейп только фыркал да губы кривил.
Решив пойти от противного, Невилл направился в лабораторию Снейпа. Перед тем, как открыть дверь, глубоко вдохнул, будто собрался не в подземелье, а в клетку со львом, точнее с ядовитой змеей. Снейп проверял готовящееся зелья и не обратил внимание на лазутчика. Булькающие над горелками котлы не придали уверенности, но Невилл упрямо сжал зубы и двинулся к самому большому, у которого как раз стоял Снейп.
Конкретных планов у Невилла не было, и он сымпровизировал, схватив пучок терновки многолистной и закинув ее прямо в коричневую бурду. Снейп удивленно посмотрел на порозовевшее и вспенивающееся зелье. Потом уставился злым взглядом на глупо улыбающегося Невилла, а через секунду тот уже лежал на спине, прикрытый тяжелым Снейпом сверху. Голова стукнулась о пол, но боли не ощущалось.
Взрыв прозвучал в ту же секунду и окончательно оглушил Невилла. Он почувствовал, как на ладонь шлепнулось что-то склизкое и теплое, а Снейп еще сильнее прижал его к полу. Потом Невилл просто лежал и смотрел на багровое от ярости лицо, следил за открывающимся, как у рыбы, ртом и вроде как понимал, что тот орет на него, но в ушах гудело, а губы растягивались в идиотской улыбке.
Слух все не возвращался. Снейп попытался подняться, а Невиллу так не хотелось, чтобы он это сделал.
— Не пускай меня, красная обезьяна, в свою лабораторию, пусти в задницу, а? Ну что тебе стоит?
Похоже, что Снейп сразу перестал ругаться. Он уставился на Невилла, как на умалишенного — хотя почему «как»? Зато попытки встать прекратил, и его лицо поменяло цвет с красного яростного на белый недоуменный. Так ему больше шло. Невилл разглядывал медленно распахивающийся рот Снейпа. Четко очерченные губы слегка скривились, уголки поползли вверх. Он явно говорил гадости, а Невилл, хоть и не слышал их, но догадывался о содержании.
Он так же медленно поднял руку, с которой стекала розовая слизь, плавно завел ее за голову Снейпа, обнял его обляпанный зельем затылок, чтобы приблизить к себе эти кривящиеся, раскрывающиеся губы и заткнул их. Своими губами.
Снейп оторопел, но не сопротивлялся. Он только щекотно так выдыхал воздух из носа, отчего хотелось почесать щеку, но Невилл терпел, потому что рука была в слизи, и пачкать лицо не хотелось. Он просто сжимал и разжимал губы, лизал десны Снейпа и пытался прорваться языком за сжатые зубы — последний бастион на пути к завоеванию первой позиции. И, как ни странно, он победил.
Снейп что-то сказал. Во всяком случае, воздух между их губ завибрировал, и Невилл, воспользовавшись этим, лизнул вожделенное вражеское небо и замер, ожидая ответного наступления. Но ничего такого не произошло, его язык никто не откусил. Наоборот, Снейп выдохнул и словно нехотя ответил на неумелый поцелуй. Сначала лениво, нерасторопно, а потом все яростнее и обжигающее.
Оторвавшись от его губ и слегка приподняв голову, Снейп снова сказал что-то. Невилл явно прочитал по губам слова «задница» и«Лонгботтом». Что? «Лонгботтом, ты тупая задница?» «Иди ты в задницу, Лонгботом?» Или все-таки… На всякий случай Невилл усердно закивал и покрепче обхватил лежащего на нем Снейпа.
Тот отстранился, кинув на него задумчивый взгляд, от которого внутри что-то забурлило, как в том котле. Он вдруг привстал, схватил Невилла за бедра и перевернул на живот. Потом вздернул вверх, с силой прижал его задницу к своему паху и потерся затвердевшим членом. У Невилла не осталось сомнений: в чью задницу кто и кого будет пускать.
Невилл замер на мгновение, а потом покрутил этой самой жертвенной задницей, давая немое согласие. Он обернулся через плечо, чтобы видеть Снейпа. Тот прикусил нижнюю губу и с силой схватил его за штанины. Невилл не успел опомниться, как почувствовал холодок на оголенной коже. Видимо, трусы Снейп снял вместе с брюками. Невилл забился, борясь со страхом и захлебываясь от желания.
Снейп, закинув руку за голову, собрал со своего затылка пригоршню слизи и замер, словно задумавшись, какие компоненты были в зелье, и не повредят ли они человеку. Невилл пристально вглядывался в его лицо, и когда заметил почти зверскую ухмылку, сжался от ужаса и предвкушения.
Снейп больно шлепнул ладонью между его ягодиц и тут же всунул обалдевшему и не ожидавшему Невиллу палец в анус. Снейп наклонился прямо к его уху, что-то, видимо, говоря. Невилл не слышал, но опять закивал, боясь, что тот прекратит. Холодный палец скользил в разгоряченном анусе, причиняя боль, которая постепенно сменялась тянущим, непривычным чувством наслаждения.
И зачем он это сказал? С того дня задница Снейпа стала навязчивой идеей Невилла — как красная обезьяна, про которую нельзя думать. Побывать в заднице Снейпа и умереть! Лучше, конечно, только первое. Он стал искать встреч со Снейпом, приносил ему редкие растения, заикался и мямлил, все сильнее накручивая себя. Снейп только фыркал да губы кривил.
Решив пойти от противного, Невилл направился в лабораторию Снейпа. Перед тем, как открыть дверь, глубоко вдохнул, будто собрался не в подземелье, а в клетку со львом, точнее с ядовитой змеей. Снейп проверял готовящееся зелья и не обратил внимание на лазутчика. Булькающие над горелками котлы не придали уверенности, но Невилл упрямо сжал зубы и двинулся к самому большому, у которого как раз стоял Снейп.
Конкретных планов у Невилла не было, и он сымпровизировал, схватив пучок терновки многолистной и закинув ее прямо в коричневую бурду. Снейп удивленно посмотрел на порозовевшее и вспенивающееся зелье. Потом уставился злым взглядом на глупо улыбающегося Невилла, а через секунду тот уже лежал на спине, прикрытый тяжелым Снейпом сверху. Голова стукнулась о пол, но боли не ощущалось.
Взрыв прозвучал в ту же секунду и окончательно оглушил Невилла. Он почувствовал, как на ладонь шлепнулось что-то склизкое и теплое, а Снейп еще сильнее прижал его к полу. Потом Невилл просто лежал и смотрел на багровое от ярости лицо, следил за открывающимся, как у рыбы, ртом и вроде как понимал, что тот орет на него, но в ушах гудело, а губы растягивались в идиотской улыбке.
Слух все не возвращался. Снейп попытался подняться, а Невиллу так не хотелось, чтобы он это сделал.
— Не пускай меня, красная обезьяна, в свою лабораторию, пусти в задницу, а? Ну что тебе стоит?
Похоже, что Снейп сразу перестал ругаться. Он уставился на Невилла, как на умалишенного — хотя почему «как»? Зато попытки встать прекратил, и его лицо поменяло цвет с красного яростного на белый недоуменный. Так ему больше шло. Невилл разглядывал медленно распахивающийся рот Снейпа. Четко очерченные губы слегка скривились, уголки поползли вверх. Он явно говорил гадости, а Невилл, хоть и не слышал их, но догадывался о содержании.
Он так же медленно поднял руку, с которой стекала розовая слизь, плавно завел ее за голову Снейпа, обнял его обляпанный зельем затылок, чтобы приблизить к себе эти кривящиеся, раскрывающиеся губы и заткнул их. Своими губами.
Снейп оторопел, но не сопротивлялся. Он только щекотно так выдыхал воздух из носа, отчего хотелось почесать щеку, но Невилл терпел, потому что рука была в слизи, и пачкать лицо не хотелось. Он просто сжимал и разжимал губы, лизал десны Снейпа и пытался прорваться языком за сжатые зубы — последний бастион на пути к завоеванию первой позиции. И, как ни странно, он победил.
Снейп что-то сказал. Во всяком случае, воздух между их губ завибрировал, и Невилл, воспользовавшись этим, лизнул вожделенное вражеское небо и замер, ожидая ответного наступления. Но ничего такого не произошло, его язык никто не откусил. Наоборот, Снейп выдохнул и словно нехотя ответил на неумелый поцелуй. Сначала лениво, нерасторопно, а потом все яростнее и обжигающее.
Оторвавшись от его губ и слегка приподняв голову, Снейп снова сказал что-то. Невилл явно прочитал по губам слова «задница» и«Лонгботтом». Что? «Лонгботтом, ты тупая задница?» «Иди ты в задницу, Лонгботом?» Или все-таки… На всякий случай Невилл усердно закивал и покрепче обхватил лежащего на нем Снейпа.
Тот отстранился, кинув на него задумчивый взгляд, от которого внутри что-то забурлило, как в том котле. Он вдруг привстал, схватил Невилла за бедра и перевернул на живот. Потом вздернул вверх, с силой прижал его задницу к своему паху и потерся затвердевшим членом. У Невилла не осталось сомнений: в чью задницу кто и кого будет пускать.
Невилл замер на мгновение, а потом покрутил этой самой жертвенной задницей, давая немое согласие. Он обернулся через плечо, чтобы видеть Снейпа. Тот прикусил нижнюю губу и с силой схватил его за штанины. Невилл не успел опомниться, как почувствовал холодок на оголенной коже. Видимо, трусы Снейп снял вместе с брюками. Невилл забился, борясь со страхом и захлебываясь от желания.
Снейп, закинув руку за голову, собрал со своего затылка пригоршню слизи и замер, словно задумавшись, какие компоненты были в зелье, и не повредят ли они человеку. Невилл пристально вглядывался в его лицо, и когда заметил почти зверскую ухмылку, сжался от ужаса и предвкушения.
Снейп больно шлепнул ладонью между его ягодиц и тут же всунул обалдевшему и не ожидавшему Невиллу палец в анус. Снейп наклонился прямо к его уху, что-то, видимо, говоря. Невилл не слышал, но опять закивал, боясь, что тот прекратит. Холодный палец скользил в разгоряченном анусе, причиняя боль, которая постепенно сменялась тянущим, непривычным чувством наслаждения.
Страница 1 из 2
