Фандом: Ориджиналы. Доброго вечера, товарищ полковник, — лениво протянула узница и, скользнув взглядом по фигуре прибывшего, облокотилась о металлическую поверхность стола. — Чему обязана подобной честью? — Тройному убийству и досадному молчанию, — в хриплом от курения голосе полицейского слышалась ничем не прикрытая сильная усталость. — Не надумали говорить, Тамара Леонидовна? Или, — он швырнул на стол возле закованных в наручники рук девушки плотную папку с бумагами, — будет правильнее называть вас Викторией?
Добавить в моё избранное
18 мин, 19 сек 7928
И — главное — почему столь сильно любящий психологию человек, как вы, бросил учёбу, сломя голову увязавшись в подобную авантюру. Странный поступок, на мой взгляд.
«О да, верно, — Виктория усмехнулась, рассматривая хмурое лицо собеседника, — все, как и вы, посчитали его предельно странным. Точнее, все те, кто хоть что-то знал»…
Собственно говоря, воинской службой я никогда не грезила — психология давно являлась моей главной стезёй. Именно поэтому для многих мой поступок оказался ну очень неожиданным.
Нет, никто и не заикнулся о том, что я не справлюсь — недаром же мой отец сразу после строительного техникума отслужил положенный срок в армии. К своим рукам он прибрал меня очень рано, так что ходить строем, просыпаться раньше положенного срока и одеваться за минуту папа меня вымуштровал ещё в восемь моих лет. А к двенадцати годам я и стрелять научилась, и перебирать/чистить/смазывать оружие умела.
Но при этом я не выказывала никакого желания сражаться с кем-нибудь, кроме партнёров из кружка по самозащите (и иногда задир-одноклассников).
Так что моему решению не удивились лишь единицы, тесно общавшиеся со мною до середины первого курса.
Эти три подруги-единицы подробно знали обо всех перипетиях в моей личной жизни. В том числе и о том, что я положила глаз на однокурсницу Ленку Иванову в первый же день нашего с ней знакомства.
К моему огромному счастью, она была неправильно ориентированной девушкой. Поэтому у нас достаточно легко завязались отношения.
За каких-то пять месяцев мы очень привязались друг к другу. Лена даже переехала ко мне.
Часто выбирались за город на выходных. Вместе ходили в кино, на семейные праздники и так далее.
На Новый Год мы планировали съездить к её родителям в другой город, но в последний момент я сильно простудилась, а потому отправила своё счастье веселиться самостоятельно…
А первого января разбила любимый телевизор… Телевизор, по которому сообщали о свершившемся в том самом городе в самый разгар праздника крупном теракте.
Образно говоря, моё солнышко после уже никогда не вернулось домой — улетело по небу слишком высоко.
Так что знающим всё это трём единицам и маме с отчимом всё было предельно ясно — тяжкая потеря, объединённая с желанием отомстить, приводит к вполне логичному результату.
Достижение моей цели особых сил не требовало: умения были, знакомства тоже. Папин друг — мой тренер по самозащите — очень мне помог. Порекомендовал меня в сформированный сразу после теракта отряд быстрого реагирования по специальному назначению, неуклюжее название которого ничуть не оттолкнуло меня.
Его идея показалась мне вполне здравой и интересной. Я даже удивлялась тому, что раньше такого у нас в стране не было.
Командование нам собрали хорошее. Нас же — новобранцев с уже имеющимися навыками — тщательно проверили и подучили за три месяца, после чего принялись отправлять в целях набора опыта в различные точки не только страны, но и всего остального мира (точнее, на помощь к тем, с кем уже был заключён договор о взаимопомощи).
В бешеном темпе за полтора года я с лихвой набралась не только опыта, но и шрамов да нескольких ступенек-званий.
А с окончанием этого срока нас всех вызвали обратно. Там я и узнала новость, приведшую меня в легкое смятение и мандраж: нас вернули потому, что наконец вышли на след тех самых террористов.
Это задание я выполняла с большим рвением, чем предыдущие. За что и получила новое звание — старший сержант.
Звучало гордо, а принесло лишь большую ответственность.
После этого я оставалась в отряде всего два месяца — я подала прошение об отставке, как только вышел минимальный срок службы. Всё же это не было моей профессией, хотя все и утверждали, что снайпер из меня первоклассный.
За заслуги наша капитанша — женщина весьма строгого характера, не стеснявшаяся пороть за провинности, — помогла мне сделать новую чистую личность и устроиться в самый лучший университет моего города.
Шрамов на лице у меня практически не было, а раннюю седину от множественных нервных потрясений скрыть оказалось несложно, так что в ВУЗе на меня практически не косились.
С того момента я начала жизнь с нового листа и больше никогда не возвращалась к прошлому: с родителями встречалась редко, полностью отдалась учёбе, не заводя длительных романов, что было не особо-то и сложно.
Закончив университет, я наработала пару лет практики обычным школьным психологом, после чего смогла устроиться в хорошую клинику, а ещё через год — завести собственное дело.
Свободное время я тратила на совершенствование своих навыков в игре на скрипке и фортепиано, а лишние деньги отдавала на благотворительность. Действительно, ну к чему солдату, пусть и бывшему, роскошь?
«О да, верно, — Виктория усмехнулась, рассматривая хмурое лицо собеседника, — все, как и вы, посчитали его предельно странным. Точнее, все те, кто хоть что-то знал»…
Собственно говоря, воинской службой я никогда не грезила — психология давно являлась моей главной стезёй. Именно поэтому для многих мой поступок оказался ну очень неожиданным.
Нет, никто и не заикнулся о том, что я не справлюсь — недаром же мой отец сразу после строительного техникума отслужил положенный срок в армии. К своим рукам он прибрал меня очень рано, так что ходить строем, просыпаться раньше положенного срока и одеваться за минуту папа меня вымуштровал ещё в восемь моих лет. А к двенадцати годам я и стрелять научилась, и перебирать/чистить/смазывать оружие умела.
Но при этом я не выказывала никакого желания сражаться с кем-нибудь, кроме партнёров из кружка по самозащите (и иногда задир-одноклассников).
Так что моему решению не удивились лишь единицы, тесно общавшиеся со мною до середины первого курса.
Эти три подруги-единицы подробно знали обо всех перипетиях в моей личной жизни. В том числе и о том, что я положила глаз на однокурсницу Ленку Иванову в первый же день нашего с ней знакомства.
К моему огромному счастью, она была неправильно ориентированной девушкой. Поэтому у нас достаточно легко завязались отношения.
За каких-то пять месяцев мы очень привязались друг к другу. Лена даже переехала ко мне.
Часто выбирались за город на выходных. Вместе ходили в кино, на семейные праздники и так далее.
На Новый Год мы планировали съездить к её родителям в другой город, но в последний момент я сильно простудилась, а потому отправила своё счастье веселиться самостоятельно…
А первого января разбила любимый телевизор… Телевизор, по которому сообщали о свершившемся в том самом городе в самый разгар праздника крупном теракте.
Образно говоря, моё солнышко после уже никогда не вернулось домой — улетело по небу слишком высоко.
Так что знающим всё это трём единицам и маме с отчимом всё было предельно ясно — тяжкая потеря, объединённая с желанием отомстить, приводит к вполне логичному результату.
Достижение моей цели особых сил не требовало: умения были, знакомства тоже. Папин друг — мой тренер по самозащите — очень мне помог. Порекомендовал меня в сформированный сразу после теракта отряд быстрого реагирования по специальному назначению, неуклюжее название которого ничуть не оттолкнуло меня.
Его идея показалась мне вполне здравой и интересной. Я даже удивлялась тому, что раньше такого у нас в стране не было.
Командование нам собрали хорошее. Нас же — новобранцев с уже имеющимися навыками — тщательно проверили и подучили за три месяца, после чего принялись отправлять в целях набора опыта в различные точки не только страны, но и всего остального мира (точнее, на помощь к тем, с кем уже был заключён договор о взаимопомощи).
В бешеном темпе за полтора года я с лихвой набралась не только опыта, но и шрамов да нескольких ступенек-званий.
А с окончанием этого срока нас всех вызвали обратно. Там я и узнала новость, приведшую меня в легкое смятение и мандраж: нас вернули потому, что наконец вышли на след тех самых террористов.
Это задание я выполняла с большим рвением, чем предыдущие. За что и получила новое звание — старший сержант.
Звучало гордо, а принесло лишь большую ответственность.
После этого я оставалась в отряде всего два месяца — я подала прошение об отставке, как только вышел минимальный срок службы. Всё же это не было моей профессией, хотя все и утверждали, что снайпер из меня первоклассный.
За заслуги наша капитанша — женщина весьма строгого характера, не стеснявшаяся пороть за провинности, — помогла мне сделать новую чистую личность и устроиться в самый лучший университет моего города.
Шрамов на лице у меня практически не было, а раннюю седину от множественных нервных потрясений скрыть оказалось несложно, так что в ВУЗе на меня практически не косились.
С того момента я начала жизнь с нового листа и больше никогда не возвращалась к прошлому: с родителями встречалась редко, полностью отдалась учёбе, не заводя длительных романов, что было не особо-то и сложно.
Закончив университет, я наработала пару лет практики обычным школьным психологом, после чего смогла устроиться в хорошую клинику, а ещё через год — завести собственное дело.
Свободное время я тратила на совершенствование своих навыков в игре на скрипке и фортепиано, а лишние деньги отдавала на благотворительность. Действительно, ну к чему солдату, пусть и бывшему, роскошь?
Страница 3 из 6
