Берег

Весёленькое приключение. Старшая жрица — кажется, её звали Охила — вышла вперёд:

— Зачем ты пришёл, живой мертвец и враг Доктора? Тебе здесь не рады. Враги наших друзей…

— Наши враги! — хором отозвались Сёстры. Потревоженное эхо заметалось между скалами.

Сумасшедшие тётки. Но знавшие о регенерации гораздо больше галлифрейских академиков. Это был неплохой шанс. Мастер встал в круг света

— Я ему не только враг, но и друг, Старшая жрица, — сверкнул глазами Мастер. — А говорят, что друзья друзей — как минимум, хорошие знакомые. Кроме того… как насчёт врага врагов?

Охила тонко улыбнулась:

— Я искренне скорблю о кончине Рассилона.

— А я искренне скорблю, что ты так плохо врёшь, Старшая, — ухмыльнулся он в ответ. — Так что же, ты мне поможешь?

Охила приблизилась к нему, склонив голову набок. Обошла вокруг, оглядела хозяйским взглядом, приподняла подбородок Мастера и заглянула в глаза. Покачала головой, словно бы с сомнением.

— Я могу остановить твою смерть. Могу дать тебе регенерировать как положено. Но я не знаю, во что ты превратишься. Слышишь? Старшая жрица Карна впервые не знает.

— Для меня в этом плане ничего не изменится, — судорожно облизал сухие губы Мастер. — Просто ещё одна случайность.

— Но не когда за дело берусь я! — отрезала Охила, засовывая руки в рукава мантии и складывая их на груди. — Я не знаю, как отреагирует поселившаяся в тебе смерть. Ты можешь стать… Кем угодно. Возможно, даже животным. Собакой, например.

— Я буду жить, — ухмыльнулся Мастер, вынимая руки из карманов и разводя их в стороны, словно апеллируя к тёмному небу. — Это больше, чем мне предлагают другие.

— Я всё равно думаю, что вы это подстроили!

Хищная брюнетка с необыкновенно светлыми глазами деловито рассматривала себя в зеркало, поворачиваясь то так, то эдак. Старшая жрица не проронила ни слова.

— Хотя я даже ничего, — брюнетка слегка выпятила губы, изображая поцелуй. Её резкий стрекочущий акцент чем-то напоминал шотландский. — По крайней мере, не собака.

— И куда ты теперь?

— Куда угодно! — хлопнула в ладоши светлоглазая таймледи, которой теперь надо было срочно найти новое имя. Или оставить старое? «Мастер в женском роде звучит как Мистресс. Тоже неплохо. А если чуть-чуть сократить»… — Любая точка во времени и пространстве!

Мисси («А что, по-моему, хорошо звучит») любовно погладила манипулятор временной воронкой, вовремя стащенный из хранилища. Из камеры он бы всё равно выбраться не помог, но теперь… Она как-то незаметно для себя предалась мечтам о будущем и не сразу услышала, что Охила смеётся: тихим, издевательским, квохчущим смехом.

— Как же, куда угодно. Знаешь, как примитивные охотники определяли вид дичи? По следам. А знаешь, как отличить одного таймлорда от другого? По маршрутам! Может, я не смогла предсказать результаты твоей регенерации, но то, что ты очень скоро отправишься на Землю, я вижу ясно.

— Ты и твои сестрёнки живёте на Карне, но знаешь, что я скажу, Охила? Вы не пифии, — поджала губы Мисси, презрительно фыркнув, и продолжила возиться с кнопками манипулятора. — Зелья вы варите отменные. Но с предсказаниями у тебя просто ужас.

Отпустив эту последнюю шпильку («Вместо спасибо. А чего она ждала?»), Мисси нажала кнопку — и пропала.

Мисси душила злость. Злость и осознание собственного бессилия. Теперь, когда её жизнь была вне опасности, мысли о Галлифрее стучали в голове всё громче и настойчивей. Доктор сказал «фиксированная точка». Что означало «ничего нельзя менять» или ещё хуже — «ничего нельзя изменить».

Миллиарды лет истории высочайшей и прекраснейшей цивилизации рассыпались песком сквозь пальцы. Мастер никогда не любил галлифрейцев по отдельности. Они его раздражали. Впрочем, почти то же самое мог сказать о себе и любой другой житель планеты. Когда-то даже существовала шутка — мол, Повелители Времени научились путешествовать сквозь вселенную только чтобы пореже сталкиваться друг с другом. Но Мастер любил Галлифрей в целом. И не мог смириться с его гибелью.

Впрочем… Разве не сказано, что Галлифрей не падёт безвозвратно, пока во вселенной остаётся хоть кто-то из его народа? Мисси встрепенулась, поднимая голову от сцепленных в замок рук. Да! Она по-прежнему жива. И Доктор тоже. Раз за разом, что бы ни происходило, они спасаются из любой передряги, как будто вселенная даёт им знак. Если есть на свете создания, способные обмануть судьбу и даже само время — то это они двое! Те, кто нарушали законы времени чаще прочих.

Остаётся только убедить Доктора помочь. Заставить этого заигравшегося с землянами таймлорда наконец-то вспомнить, где его родина. Но как? Спалить эту возмутительную планетку, выпарить её океаны, прокатиться по безжизненной поверхности радиоактивным штормом? Привлекательная идея — Мисси даже усмехнулась — но нет. Это не сработает.