Фандом: Книжный магазин Блэка. «Утро после ночи, которую Бернарду, Мэнни и Фрэн действительно не стоит вспоминать.»
Добавить в моё избранное
8 мин, 17 сек 18699
Утро после, часть I
Бернард открыл глаза. Его голова раскалывалась, но в этом не было ничего странного. Стаканы? Стаканы должны быть где-то рядом — да! Он просто закурит, нальет себе хорошего шипучего вина, и все это разрешится, как только найдется одежда… что? Да, было похмелье, и он отрубился прямо за своим столом (и это было нормально). Однако, как правило, обычно он был хоть во что-то одет.
— Мэнни! — заорал Бернард. — Что все это значит? Найди мою одежду! И завтрак! И зажигалку! Мэнни!
— О-о-ох, — услышал Бернард откуда-то снизу. Он вздрогнул, нашел зажигалку, щелкнул ей, и до него постепенно дошло, что кто-то тяжелый обнимает его ноги. Довольно тяжелый и с бородой. Бернард потряс ногой, и Мэнни снова застонал.
— Все плохо, Бернард, — раздался тихий голос Фрэн.
Бернард посмотрел на диван и увидел, что, хотя ей и удалось немного прикрыться одеялом, выглядела она так же развратно, как и Мэнни. Что? Он снова посмотрел вниз… да, там было такое живое воплощение бодипозитивного плаката «Свободу волосам на теле!», какое Бернард вряд ли когда-нибудь хотел увидеть. Он повернулся к Фрэн. Она была похожа на умирающую, но ей удалось сесть.
— Я целых пять минут пыталась его разбудить.
— Что мы пили? — закурив, спросил Бернард, пытаясь игнорировать тот факт, что борода Мэнни касалась его голени.
— Вино, потом снова вино, потом «электрическую водку», потом опять вино, кунжутно-попкорновый дайкири, потом снова вино, пряный ром «Слезы феникса», — перечислила Фрэн.
— Это… был мой день рождения или что? Что мы вообще делали? И зачем?
— Мы сравнивали наши романтические неудачи после того, как Ровена наконец-то выпнула Мэнни на обочину, — сказала Фрэн, а Мэнни издал еще один стон отчаянной безнадежности.
— А, так вот почему ты сюда вернулся, — пробормотал Бернард, выдергивая ногу из-под Мэнни. — Так, подъем, отрабатывать зарплату! Завтрак! Сейчас же! — он повернулся к Фрэн: — А теперь, объясни-ка мне, — он сделал паузу, — как это «сравнение романтических неудач» вдруг привело к тому, что мы начали демонстрировать друг другу наши самые непривлекательные части тела?
— Долгая история, — проговорила Фрэн. — Да и вообще она не из таких, которые хочется вспоминать.
— Извините, — раздался голос от двери. Бернард поморгал, пытаясь разглядеть размытую фигуру… того, кого он не знал и не хотел знать. — Я хотел бы узнать, можете ли вы…
— Вон! Вы не видите, что мы закрыты?! — Бернард неожиданно легко вскочил, погрозил клиенту пальцем и только тогда (слишком поздно) осознал, что…
Клиент ахнул:
— Боже мой! Сэр, сюда могут войти дети…
Бернард помотал головой:
— Это вряд ли. Даже дети вполне в состоянии прочитать табличку «Закрыто». И только такие придурки до мозга костей, как вы, в опасности. Вон!
— Я напишу об этом в Управу, поверьте! О том, что книжные магазины используются для прикрытия творящегося здесь беззакония!
— Да-да, они там вообще офигеют. Вон!
Бернард хотел сесть на стул, но у стула были другие планы — он отъехал назад, Бернард рухнул на спину и оказался лицом к лицу с Мэнни.
— Мэнни, запри дверь, чтобы больше не было всяких там, кто врывается в мой магазин и видит нас вот такими. А я схожу, освежусь.
— Сам запри, — буркнул Мэнни с пола.
Бернард впился в него взглядом:
— Что это сейчас было?
— Сам запри, говорю. Вчера я вас обоих вытащил, и это самое малое, что ты можешь сделать.
Бернард и Фрэн в шоке уставились на Мэнни. Фрэн пришла в себя первой:
— Мэнни, — проговорила она сладким, как яд, голосом, — принеси нам, пожалуйста, одежду и что-нибудь от похмелья.
Ночь до этого, часть I: Эмма
— Эмма, — небрежно произнес Бернард, — была красивой женщиной. Она сама должна была сказать, что у меня нет никаких шансов. Но я тогда был моложе, понимаете, не так измучен, побит и разбит. Я встретил ее на занятиях французским языком.
— Да? — спросил Мэнни, отставляя бутылку кунжутно-попкорнового дайкири. — Ты ходил на вечерние уроки французского?
— Я ходил? Я преподавал! J'étais le meilleur professeur de tous!<sup>1</sup> Они выстраивались в очередь ко мне на уроки! Студенты, старушки, несчастные задроты… Я всех их учил! А Эмма была другой. Она оставалась после каждого урока, мы говорили часами, я был влюблен… О, это было блаженство! В конце занятий я предложил, она сказала «oui»<sup>2</sup>, и у меня было двадцать четыре часа счастья…
— Она подумала, ты говоришь, что тебе нужен туалет, — сказала Фрэн, потягивая «электрическую водку». Ты мог бы это понять, если бы действительно оценивал ее работу на занятиях, а не просто бросал все бумаги на воздух, как сумасшедший, убежденный в своем гениальном уме.
Бернард открыл глаза. Его голова раскалывалась, но в этом не было ничего странного. Стаканы? Стаканы должны быть где-то рядом — да! Он просто закурит, нальет себе хорошего шипучего вина, и все это разрешится, как только найдется одежда… что? Да, было похмелье, и он отрубился прямо за своим столом (и это было нормально). Однако, как правило, обычно он был хоть во что-то одет.
— Мэнни! — заорал Бернард. — Что все это значит? Найди мою одежду! И завтрак! И зажигалку! Мэнни!
— О-о-ох, — услышал Бернард откуда-то снизу. Он вздрогнул, нашел зажигалку, щелкнул ей, и до него постепенно дошло, что кто-то тяжелый обнимает его ноги. Довольно тяжелый и с бородой. Бернард потряс ногой, и Мэнни снова застонал.
— Все плохо, Бернард, — раздался тихий голос Фрэн.
Бернард посмотрел на диван и увидел, что, хотя ей и удалось немного прикрыться одеялом, выглядела она так же развратно, как и Мэнни. Что? Он снова посмотрел вниз… да, там было такое живое воплощение бодипозитивного плаката «Свободу волосам на теле!», какое Бернард вряд ли когда-нибудь хотел увидеть. Он повернулся к Фрэн. Она была похожа на умирающую, но ей удалось сесть.
— Я целых пять минут пыталась его разбудить.
— Что мы пили? — закурив, спросил Бернард, пытаясь игнорировать тот факт, что борода Мэнни касалась его голени.
— Вино, потом снова вино, потом «электрическую водку», потом опять вино, кунжутно-попкорновый дайкири, потом снова вино, пряный ром «Слезы феникса», — перечислила Фрэн.
— Это… был мой день рождения или что? Что мы вообще делали? И зачем?
— Мы сравнивали наши романтические неудачи после того, как Ровена наконец-то выпнула Мэнни на обочину, — сказала Фрэн, а Мэнни издал еще один стон отчаянной безнадежности.
— А, так вот почему ты сюда вернулся, — пробормотал Бернард, выдергивая ногу из-под Мэнни. — Так, подъем, отрабатывать зарплату! Завтрак! Сейчас же! — он повернулся к Фрэн: — А теперь, объясни-ка мне, — он сделал паузу, — как это «сравнение романтических неудач» вдруг привело к тому, что мы начали демонстрировать друг другу наши самые непривлекательные части тела?
— Долгая история, — проговорила Фрэн. — Да и вообще она не из таких, которые хочется вспоминать.
— Извините, — раздался голос от двери. Бернард поморгал, пытаясь разглядеть размытую фигуру… того, кого он не знал и не хотел знать. — Я хотел бы узнать, можете ли вы…
— Вон! Вы не видите, что мы закрыты?! — Бернард неожиданно легко вскочил, погрозил клиенту пальцем и только тогда (слишком поздно) осознал, что…
Клиент ахнул:
— Боже мой! Сэр, сюда могут войти дети…
Бернард помотал головой:
— Это вряд ли. Даже дети вполне в состоянии прочитать табличку «Закрыто». И только такие придурки до мозга костей, как вы, в опасности. Вон!
— Я напишу об этом в Управу, поверьте! О том, что книжные магазины используются для прикрытия творящегося здесь беззакония!
— Да-да, они там вообще офигеют. Вон!
Бернард хотел сесть на стул, но у стула были другие планы — он отъехал назад, Бернард рухнул на спину и оказался лицом к лицу с Мэнни.
— Мэнни, запри дверь, чтобы больше не было всяких там, кто врывается в мой магазин и видит нас вот такими. А я схожу, освежусь.
— Сам запри, — буркнул Мэнни с пола.
Бернард впился в него взглядом:
— Что это сейчас было?
— Сам запри, говорю. Вчера я вас обоих вытащил, и это самое малое, что ты можешь сделать.
Бернард и Фрэн в шоке уставились на Мэнни. Фрэн пришла в себя первой:
— Мэнни, — проговорила она сладким, как яд, голосом, — принеси нам, пожалуйста, одежду и что-нибудь от похмелья.
Ночь до этого, часть I: Эмма
— Эмма, — небрежно произнес Бернард, — была красивой женщиной. Она сама должна была сказать, что у меня нет никаких шансов. Но я тогда был моложе, понимаете, не так измучен, побит и разбит. Я встретил ее на занятиях французским языком.
— Да? — спросил Мэнни, отставляя бутылку кунжутно-попкорнового дайкири. — Ты ходил на вечерние уроки французского?
— Я ходил? Я преподавал! J'étais le meilleur professeur de tous!<sup>1</sup> Они выстраивались в очередь ко мне на уроки! Студенты, старушки, несчастные задроты… Я всех их учил! А Эмма была другой. Она оставалась после каждого урока, мы говорили часами, я был влюблен… О, это было блаженство! В конце занятий я предложил, она сказала «oui»<sup>2</sup>, и у меня было двадцать четыре часа счастья…
— Она подумала, ты говоришь, что тебе нужен туалет, — сказала Фрэн, потягивая «электрическую водку». Ты мог бы это понять, если бы действительно оценивал ее работу на занятиях, а не просто бросал все бумаги на воздух, как сумасшедший, убежденный в своем гениальном уме.
Страница 1 из 3
