Утро после

— Ну, да, преподавание — это не так просто, — прорычал Бернард. — Попробовала бы сначала.

— Хорошо, тогда ставлю пятьдесят фунтов…

— Нет! — вмешался Мэнни. — Никаких глупых ставок! Не меняй тему. Ты предложил ей, она сказала «да», а потом ее друг сказал, что она умерла.

— Да! — воскликнул Бернард. — Это все. Так, теперь твоя очередь. Ну-ка, расскажи снова, какой восхитительный скандал закатила Ро-ве-е-на, когда увидела твою флейту, разрисованную ее косметикой.

— Я просто пытался вернуть магию нашего раннего ухаживания, — пробормотал Мэнни перед очередным алкогольным рывком.

Ночь до этого, часть II: Фредди

— Так, с меня довольно плачущего Мэнни, — заявила Фрэн. — Бернард, а расскажи нам еще какую-нибудь историю.

— Мне казалось, сейчас твоя очередь, — прищурившись, сказал Бернард.

— Хорошо-хорошо. Бен. Выглядел идеальным, но оказался геем. Он этого не знал, и я должна была открыть ему глаза. Он до сих пор шлет мне рождественские открытки и благодарит за «спасение его жизни». Так, Бернард, твоя очередь. Предлагаю перейти к более интересным вещам. Почему бы тебе не рассказать нам о том времени, когда ты думал, что ты гей?

— Да что там рассказывать! Слишком много одеколона и танцев, — отмахнулся Бернард.

— Но вряд ли секс с мужчинами был таким уж неприятным, — продолжила Фрэн. — Неужели не было ни одного парня, с которым у тебя что-то намечалось? Недди или как-то так?

— Фредди, — поправил ее Бернард, а Мэнни наконец поднял голову.

— Наш… Фредди? Ну, этот, который…

— Который что? Пей давай, бородатый полукровка!

— Ну, тот человек, у которого мы жили и выпили его вино за семь тысяч фунтов! Этот Фредди?

— Они встретились в Британском музее, — вмешалась Фрэн. — Проговорили несколько часов, потом пошли в ресторан и дошли в нем до конца винной карты, после очутились в мужском туалете, и Бернард оказался на коленях. Сначала все было хорошо, а потом этот паразит — Бернард — слишком сильно впился зубами в член Фредди.

— Он почти не заметил! — раздраженно проговорил Бернард. — Я же был во всем этом новичком, но быстро учился…

— Это да, но ты, паразит, отправил Фредди в больницу. Я сидела с вами обоими в машине скорой помощи, когда Фредди пришел в себя и ничего не помнил. Тогда я и рассказала ему, что Бернард спас ему жизнь, и он теперь должен ему отплатить.

— Да уж, ты всегда специализировалась на усилении моей привязанности к идиотам.

— Вы оба на этом специализируетесь, — буркнул Мэнни. — А вообще я согласился играть в эту тупую игру только потому, что хотел узнать о той ночи, про которую Бернарду нельзя помнить.

Фрэн замолчала, но выражение ее лица стало по-настоящему страшным:

— Мэнни, — проговорила она с угрозой в голосе, — такой ночи не было!

— Почему не было-то? — спросил Мэнни. — Конечно, вы могли все испортить, но не сильно же испортить — вы до сих пор дружите! Почему вы не можете просто признать, что есть причина, по которой вы всегда друг друга поддерживаете?

Ночь до этого, часть III: Фрэн

— Если бы такая ночь и была, — сказала Фрэн, в очередной раз закинувшись «электрической водкой», — а ее не было, она была бы результатом того, что в канун нового года меня бросил некий Джон Портер. Великолепный эрудированный собеседник, блестящий художник…

— Ой, да они все думают, что художники, — пробормотал Бернард, уже пройдя половину пути «Слез феникса».

— И это был последний из всех, кто говорил мне, что любит меня, — проговорила Фрэн, а ее плечи задрожали так, как дрожали, если она собиралась рассердиться.

— Другими словами, это был первоклассный задрот, а ты в него втюрилась, — констатировал Бернард. — И я должен был о тебе позаботиться. Потащил тебя на себе, не жалея своей спины, чтобы спасти тебя же от себя самой в этом твоем пьяном буйстве…

— Ты вызвал нам такси. Правда, сначала ты поймал машину и угрожал пассажирам, что просто выкинешь их. Наверное, они до сих пор в психушке.

— Не важно. Я притащил тебя домой. Я тебя спас. И когда часы пробили полночь, у нас никого, кроме друг друга, не было, мы сблизились, мы поцеловались, а потом мы… мне нельзя об этом вспоминать.

— Для твоего же блага, Бернард, — мягко сказала Фрэн.

— Как?! — повысив голос, спросил Бернард. — Как это может быть для меня «благом»? Я годами хотел об этом узнать! Я и ты, Фрэн. Мы с тобой. Мы единственные, кто могут друг друга вытерпеть. Как для моего же блага мы не можем быть вместе?

— Бернард, — тихо ответила Фрэн, — я не хотела тебе этого говорить, потому что ты мой самый старый друг, но… Извини, Бернард, ты был грубоват…

Ночь до этого, часть IV: Мэнни

— Да уж, — сказал Мэнни. — Он и вправду был грубоват…

— Заткнись! — машинально выпалил Бернард, но было уже слишком поздно.