Фандом: Гарри Поттер. Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете…
Добавить в моё избранное
12 мин, 44 сек 19981
Она ускользала в сизой дымке снова и снова, а он снова и снова пытался нагнать её. Он следовал за ней сквозь плотную пелену тумана, боясь потерять из виду. Как и прежде он видел её только со спины: она не оборачивалась, он пытался окликнуть, но не мог произнести ни звука… Всё тот же лёгкий шёлковый плащ, прихваченный пояском, очерчивающим тонкую талию, развевающийся на ветру шифоновый шарф, туфли на высоких каблуках, озорно подпрыгивающие от каждого шага каштановые кудри… и в довершение этот кружащий голову нежный аромат духов… Она стала его наваждением. Он нестерпимо желал узнать, кто эта таинственная незнакомка, что так мучила, являясь в каждый сон. Она будто играла с ним: позволяя приблизиться, тут же отдалялась, и как бы он не торопился поспеть за ней, никак не мог догнать. Недосягаемая, влекущая за собой снова и снова…
Люциус проснулся и нехотя открыл глаза. В который раз ему снился один и тот же странный сон, оставляющий после себя уже надоевшее чувство незавершённости. Он устало провёл рукой по лицу, словно отгоняя дрёму, медленно поднялся из кресла и, подойдя к окну, раздёрнул шторы. Яркий солнечный свет ударил в глаза. А уже через минуту дверь гостиничного номера хлопнула, оставляя его пустовать без своего постояльца…
Весенний Париж — город романтиков. Он будто разрисован умелой кистью художника: залитые солнцем старинные улочки, украшенные яркими пятнами герани и фуксии в горшочках на балконах, пестрящие разноцветьем клумбы, зеленеющие газоны, цветущие магнолии и каштаны на бульварах, множество ресторанчиков и уютных кафе, открытых на каждом углу и полных шумных посетителей…
Люциус Малфой любил бывать в Париже весной. Правда, в теперешней его жизни места для романтики почти не осталось. После судебных тяжб и последующего за ними условного освобождения он инициировал развод с Нарциссой. Люциус знал, что, даже несмотря на давно остывшие чувства, первой она на этот шаг не пойдёт, и отпустил. Это, пожалуй, единственное, что он мог для неё сделать: освободить от того, с чем пришлось остаться и из чего только предстояло выпутаться.
Принудительная служба при Министерстве сроком на четыре года в качестве финансового консультанта стала исправительным наказанием за былые грехи. Работал Малфой на безвозмездной основе, и наложенный Визенгамотом запрет на свободу перемещений за пределы Англии радости его положению не добавлял. Негласный изгой в обществе, он перестал выходить в свет и всё свободное от службы время предпочитал проводить в одиночестве, прячась за стенами опустевшего мэнора. После отъезда Нарциссы и Драко он коротал долгие вечера за размышлениями. Не сказать, чтобы ему было дело до косых взглядов или шепотков за спиной, но он понимал, что сейчас только время и терпение его главные союзники. Люциус не сник и не пустился плыть по течению, хотя его жизнь стала похожа на унылую рутину. Он не был бы Малфоем, если бы решил сдаться на волю судьбы. И воспринял эту паузу в своей жизни как необходимую и правильную — порой надо остановиться, чтобы двинуться вперёд. Направив часть своих капиталов на благотворительность, он добросовестно занимался порученной судом деятельностью и выжидал. А пока время и деньги делали своё дело: прошлое постепенно забывалось, уступая место настоящему. Правда, не так быстро, как хотелось бы. Поэтому командировка, в которую сюда — в Париж — его направило Министерство, должна была стать глотком воздуха. Пусть коротким, но вздохом свободы.
Конференция, которая, собственно, и послужила причиной поездки, была посвящена совместному французско-британскому проекту. Миссия Люциуса заключалась в том, чтобы получить от французов отчёт финансовых затрат, а по возвращении проверить и дать своё профессиональное заключение.
Оставалась пара часов, и Люциус не смог отказать себе в удовольствии посетить знаменитый парижский мост волшебников — Рю-де-Шанте. Большой старый мост, зачарованный от глаз магглов, раскинулся в самом центре города. С давних времён облюбованный уличными колдоторговцами, артистами и художниками он стал популярным местом прогулок и встреч. Вдоль каменных перил стояли мольберты с шаржами, под фонарями теснились лотки с волшебными сувенирами, посередине мостовой то здесь, то там развернулись уличные представления, собиравшие толпы зевак, а в воздухе витали аппетитные запахи свежей выпечки и шоколадных лягушек.
Для Люциуса это была своего рода традиция — каждый раз бывая в Париже, он приходил на Рю-де-Шанте, чтобы полюбоваться закатом. Вот и сейчас он стоял на этом самом мосту и, казалось, совсем не замечал царящую за спиной суету. Его руки, затянутые в перчатки из тончайшей кожи, покоились на парапете. День постепенно угасал, и неспешно заходящее солнце ласково золотило воды Сены. Люциус наслаждался видом, пока шкодливый луч, блеснув в волнах, не попал ему прямо в глаза, ослепив яркой вспышкой и заставив невольно зажмуриться. На какое-то время он замер, а затем, не поднимая век, глубоко вдохнул несколько раз подряд.
Люциус проснулся и нехотя открыл глаза. В который раз ему снился один и тот же странный сон, оставляющий после себя уже надоевшее чувство незавершённости. Он устало провёл рукой по лицу, словно отгоняя дрёму, медленно поднялся из кресла и, подойдя к окну, раздёрнул шторы. Яркий солнечный свет ударил в глаза. А уже через минуту дверь гостиничного номера хлопнула, оставляя его пустовать без своего постояльца…
Весенний Париж — город романтиков. Он будто разрисован умелой кистью художника: залитые солнцем старинные улочки, украшенные яркими пятнами герани и фуксии в горшочках на балконах, пестрящие разноцветьем клумбы, зеленеющие газоны, цветущие магнолии и каштаны на бульварах, множество ресторанчиков и уютных кафе, открытых на каждом углу и полных шумных посетителей…
Люциус Малфой любил бывать в Париже весной. Правда, в теперешней его жизни места для романтики почти не осталось. После судебных тяжб и последующего за ними условного освобождения он инициировал развод с Нарциссой. Люциус знал, что, даже несмотря на давно остывшие чувства, первой она на этот шаг не пойдёт, и отпустил. Это, пожалуй, единственное, что он мог для неё сделать: освободить от того, с чем пришлось остаться и из чего только предстояло выпутаться.
Принудительная служба при Министерстве сроком на четыре года в качестве финансового консультанта стала исправительным наказанием за былые грехи. Работал Малфой на безвозмездной основе, и наложенный Визенгамотом запрет на свободу перемещений за пределы Англии радости его положению не добавлял. Негласный изгой в обществе, он перестал выходить в свет и всё свободное от службы время предпочитал проводить в одиночестве, прячась за стенами опустевшего мэнора. После отъезда Нарциссы и Драко он коротал долгие вечера за размышлениями. Не сказать, чтобы ему было дело до косых взглядов или шепотков за спиной, но он понимал, что сейчас только время и терпение его главные союзники. Люциус не сник и не пустился плыть по течению, хотя его жизнь стала похожа на унылую рутину. Он не был бы Малфоем, если бы решил сдаться на волю судьбы. И воспринял эту паузу в своей жизни как необходимую и правильную — порой надо остановиться, чтобы двинуться вперёд. Направив часть своих капиталов на благотворительность, он добросовестно занимался порученной судом деятельностью и выжидал. А пока время и деньги делали своё дело: прошлое постепенно забывалось, уступая место настоящему. Правда, не так быстро, как хотелось бы. Поэтому командировка, в которую сюда — в Париж — его направило Министерство, должна была стать глотком воздуха. Пусть коротким, но вздохом свободы.
Конференция, которая, собственно, и послужила причиной поездки, была посвящена совместному французско-британскому проекту. Миссия Люциуса заключалась в том, чтобы получить от французов отчёт финансовых затрат, а по возвращении проверить и дать своё профессиональное заключение.
Оставалась пара часов, и Люциус не смог отказать себе в удовольствии посетить знаменитый парижский мост волшебников — Рю-де-Шанте. Большой старый мост, зачарованный от глаз магглов, раскинулся в самом центре города. С давних времён облюбованный уличными колдоторговцами, артистами и художниками он стал популярным местом прогулок и встреч. Вдоль каменных перил стояли мольберты с шаржами, под фонарями теснились лотки с волшебными сувенирами, посередине мостовой то здесь, то там развернулись уличные представления, собиравшие толпы зевак, а в воздухе витали аппетитные запахи свежей выпечки и шоколадных лягушек.
Для Люциуса это была своего рода традиция — каждый раз бывая в Париже, он приходил на Рю-де-Шанте, чтобы полюбоваться закатом. Вот и сейчас он стоял на этом самом мосту и, казалось, совсем не замечал царящую за спиной суету. Его руки, затянутые в перчатки из тончайшей кожи, покоились на парапете. День постепенно угасал, и неспешно заходящее солнце ласково золотило воды Сены. Люциус наслаждался видом, пока шкодливый луч, блеснув в волнах, не попал ему прямо в глаза, ослепив яркой вспышкой и заставив невольно зажмуриться. На какое-то время он замер, а затем, не поднимая век, глубоко вдохнул несколько раз подряд.
Страница 1 из 4
