Фандом: Гарри Поттер. Прозрение и слава — единственные вещи, к которым он никак не мог привыкнуть за всю свою жизнь.
Добавить в моё избранное
9 мин, 57 сек 19632
С Герти они до сих пор общаются и, кажется, ходят в один спортзал.
— Миранда ушла сама, — ему всё же приходится сознаться, — я её не выгонял.
— Ты никого не выгоняешь, просто начинаешь отдаляться, — Гарри кажется или он слышит горечь в голосе Гермионы? — Ты же мечта всех женщин магической Британии от тринадцати и до ста пятидесяти лет. Что её не устроило?
«Ты».
Кажется, он начинает повторяться.
— Она сказала, — как бы это завуалировать? — что не потерпит конкуренции.
Гермиона как-то слишком знакомо поводит бровью, и что-то на краю сознания Гарри судорожно вспыхивает. Но не успевает он это заметить, как она уже переводит тему на новый проект в Министерстве, билль о правах оборотней и очередную поправку в закон об эльфах.
Гарри может слушать её часами, разглядывая заученные за столько лет черты родного лица. Как она хмурится, когда говорит об очередной загвоздке в продвижении закона, как улыбается, когда рассказывает об успехах детей, как хитро прищуривает глаза, выдавая чью-то нелепую тайну, как смущается, когда…
— Грейнджер, ты где? Я стою уже битый час на этой адской жаре. Имей совесть, невозможная женщина, мы опаздываем, — … когда белый павлин, склоняя голову в поклоне, напоминает ей о свидании малфоевским голосом. — Ты хочешь, чтобы Нарцисса снова полвечера язвила по поводу нашей пунктуальности?
Гермиона гладит птицу по голове таким привычным жестом, что у Гарри неприятно давит под ложечкой. Вот кого ему напоминает то движение бровью. Вот с кем она ходит почти на все выставки, вот кто на самом деле причина её улучшенного состояния…
— Кажется, не у меня одного перемены в личной жизни, — ему стоит огромного труда удержать маску наигранной весёлости и лёгкого удивления на лице. Воздух очень медленно покидает лёгкие, и Гарри уже не уверен, что вспомнит, как вдохнуть его снова.
— Это… В общем… Понимаешь, это всё так внезапно, — Гермиона окончательно тушуется, потупив взгляд в опустевшую чашку, — я сама не поняла, как это произошло. Я собиралась тебе сказать сегодня, но мы как-то отвлеклись на разговор о Роне и детях.
Дети.
Роза.
«… защитил докторскую и получил степень».
«… преподаёт в школе продвинутый курс зельеварения».
«… Роза поражает Малфоя своим талантом».
— Я правда собиралась сказать тебе сегодня. — Гермиона пытается накрыть его ладонь своей, но Гарри осторожно убирает руку со стола.
Он хочет спросить. А смысл?
Он хочет понять, зачем теперь что-то говорить.
Он хочет знать, неужели ей было настолько плохо, что она кинулась в объятия Малфоя, вместо того чтобы найти утешение и поддержку в лучшем друге?
«Чего тебе не хватало, Гермиона?»
— Понимания, — кажется, ему не удаётся сдержаться, потому что голос Гермионы сиплый, с нотками обиды, — обычного понимания, Гарри.
— И…
— И ты не поверишь, но Драко мне его дал.
— То есть…
— Он решился, Гарри. — Она смотрит на него, не мигая, и Гарри не хочется верить в то, что рано или поздно всё равно станет ясно как день.
Гермиона ждала.
Всё это чёртово время с момента развода — ждала.
Ждала, когда он признается. Когда скажет ей истинную причину, почему так и не женился, почему каждая его девушка — полная её противоположность.
«Потому что они — не ты».
Прозрение всегда внезапно. Оглушающе неизбежно. Обезоруживающе правдиво.
Прозрение безжалостно, сильно в своей неожиданности и всегда несвоевременно.
По крайней мере, так всегда было в жизни Гарри.
И, кажется, он уже с этим смирился.
— Миранда ушла сама, — ему всё же приходится сознаться, — я её не выгонял.
— Ты никого не выгоняешь, просто начинаешь отдаляться, — Гарри кажется или он слышит горечь в голосе Гермионы? — Ты же мечта всех женщин магической Британии от тринадцати и до ста пятидесяти лет. Что её не устроило?
«Ты».
Кажется, он начинает повторяться.
— Она сказала, — как бы это завуалировать? — что не потерпит конкуренции.
Гермиона как-то слишком знакомо поводит бровью, и что-то на краю сознания Гарри судорожно вспыхивает. Но не успевает он это заметить, как она уже переводит тему на новый проект в Министерстве, билль о правах оборотней и очередную поправку в закон об эльфах.
Гарри может слушать её часами, разглядывая заученные за столько лет черты родного лица. Как она хмурится, когда говорит об очередной загвоздке в продвижении закона, как улыбается, когда рассказывает об успехах детей, как хитро прищуривает глаза, выдавая чью-то нелепую тайну, как смущается, когда…
— Грейнджер, ты где? Я стою уже битый час на этой адской жаре. Имей совесть, невозможная женщина, мы опаздываем, — … когда белый павлин, склоняя голову в поклоне, напоминает ей о свидании малфоевским голосом. — Ты хочешь, чтобы Нарцисса снова полвечера язвила по поводу нашей пунктуальности?
Гермиона гладит птицу по голове таким привычным жестом, что у Гарри неприятно давит под ложечкой. Вот кого ему напоминает то движение бровью. Вот с кем она ходит почти на все выставки, вот кто на самом деле причина её улучшенного состояния…
— Кажется, не у меня одного перемены в личной жизни, — ему стоит огромного труда удержать маску наигранной весёлости и лёгкого удивления на лице. Воздух очень медленно покидает лёгкие, и Гарри уже не уверен, что вспомнит, как вдохнуть его снова.
— Это… В общем… Понимаешь, это всё так внезапно, — Гермиона окончательно тушуется, потупив взгляд в опустевшую чашку, — я сама не поняла, как это произошло. Я собиралась тебе сказать сегодня, но мы как-то отвлеклись на разговор о Роне и детях.
Дети.
Роза.
«… защитил докторскую и получил степень».
«… преподаёт в школе продвинутый курс зельеварения».
«… Роза поражает Малфоя своим талантом».
— Я правда собиралась сказать тебе сегодня. — Гермиона пытается накрыть его ладонь своей, но Гарри осторожно убирает руку со стола.
Он хочет спросить. А смысл?
Он хочет понять, зачем теперь что-то говорить.
Он хочет знать, неужели ей было настолько плохо, что она кинулась в объятия Малфоя, вместо того чтобы найти утешение и поддержку в лучшем друге?
«Чего тебе не хватало, Гермиона?»
— Понимания, — кажется, ему не удаётся сдержаться, потому что голос Гермионы сиплый, с нотками обиды, — обычного понимания, Гарри.
— И…
— И ты не поверишь, но Драко мне его дал.
— То есть…
— Он решился, Гарри. — Она смотрит на него, не мигая, и Гарри не хочется верить в то, что рано или поздно всё равно станет ясно как день.
Гермиона ждала.
Всё это чёртово время с момента развода — ждала.
Ждала, когда он признается. Когда скажет ей истинную причину, почему так и не женился, почему каждая его девушка — полная её противоположность.
«Потому что они — не ты».
Прозрение всегда внезапно. Оглушающе неизбежно. Обезоруживающе правдиво.
Прозрение безжалостно, сильно в своей неожиданности и всегда несвоевременно.
По крайней мере, так всегда было в жизни Гарри.
И, кажется, он уже с этим смирился.
Страница 3 из 3
