Околоквиддич

— Мы в Париже, Крам, — засмеялся Пако. — Неожиданно, правда?

Глава 21

Уимбурнские Осы — Паддлмир Юнайтед

Место проведения: Паддлмир Арена, Фулхэм, Лондон

Количество собравшихся: 27 000

Время начала: 19-00 по Гринвичу

Вдох-выдох. Новая желтая мантия с черным воротником и номером 7 была пошита специально к матчу. Перчатки старые — Станимира сказала, что не будет их менять — так она лучше чувствует руки. «Молния» начищена до блеска — теперь, будучи профессиональным игроком, она может менять метлы хоть каждый день. Компания, производящая«Молнии» прислала ей последнюю модель совершенно бесплатно, но она решила, что старой она доверяет больше.

— Как настроение? — молодой вратарь Томаш Дудек поправляет спортивную мантию.

— Все хорошо, — Станимира сглатывает комок в горле.

Первый серьезный матч за «Ос». Не товарищеский, не тренировка. Реальный матч за реальную команду. Даже из раздевалки слышно, как гудит многотысячный стадион. Болельщиков — половина на половину. «Осы» и«Паддлмир» ненавидят друг друга уже много столетий. Именно поэтому стоит ей вылететь на поле, как с северных трибун послышатся крики и оскорбления. Интересно, как Пако все это выдерживает? Наверняка во время борьбы за выход на Чемпионат мира можно услышать о себе такое… Но он никогда об этом не говорит.

Пако. Станимира закрывает глаза. Мысли путаются. «Почему сейчас?» — рассеянно думает она, крепче сжимая метлу. За полчаса до свистка ей нужно думать о квиддиче. Думать о квиддиче.

Они шли по набережной Сены, и Станимира зачарованно смотрела по сторонам. Она никогда раньше не была в Париже. Этот город очаровывал с первого взгляда: казалось, здесь никто никуда не спешил. И после всех изматывающих тренировок, после разбитого в кровь лица, после слез по погибшему другу и бессонных ночей в чужом доме этот город казался панацеей. Двадцатого августа в парижском воздухе уже чувствовалась осень: кое-где на асфальте лежали желтые листья, да и ветер был прохладным. Но после дождливого Лондона и ночи, проведенной в грозовом небе, это казалось незаметной мелочью. Солнце ярко светило. Пако шел рядом и нес обе метлы в черном чехле. Они вышли из отеля минут двадцать назад. Перед выходом Станимира забежала в ванную: запасной футболки не было, и пришлось выходить в том же, в чем она спала и ходила предыдущий день. Футболка была мятой, а волосы торчали во все стороны — она собрала их в пучок на затылке. По Уизли, она готова была поклясться, даже не было заметно, что тот боролся с грозой и ночевал черт пойми где. Отросшие пряди, не стянутые резинкой, закрывали уши. «Так лучше», ¬— отчего-то подумала Крам, искоса поглядывая на Пако. Удивительно, но когда он не играл крутого парня, Пако становился совершенно другим. «And when the stars are shining brightly in the velvet sky I'll make a wish and send it to heaven», — напевал он себе под нос какую-то песенку и щурился на солнце.

— Надо поесть, — Пако указал на кафе. — Увы, в стоимость нашей ночевки еда включена не была.

— У меня нет денег, — Станимира замялась. — Я как-то не думала, что придется завтракать… в Париже.

Пако посмотрел на нее удивленно.

— Пошли есть, Крам, — усмехнулся он. — Неужели ты думаешь, что я дам умереть с голоду надежде нашего квиддича?

Они сели завтракать в каком-то очень французском кафе с видом на Эйфелеву башню.

— Кстати, — сказал Пако, запивая круассан апельсиновым соком. — Если ты так беспокоишься, что ты мне должна, напоминаю про отель.

— Прости, — Станимира опустила глаза. — Я отдам все деньги, когда мы вернемся в Лондон.

— Какие деньги? — Пако притворно округлил глаза. — Я беру исключительно натурой!

Станимира изумленно посмотрела на Пако. Тот смеялся: «Шучу, шучу!». Она кинула в него смятой салфеткой и, борясь с собой, все-таки не смогла сдержать улыбки: в этот момент Пако был так похож на Фреда, что не улыбаться было попросту невозможно. Сама себе она казалась жутко неуклюжей: сидеть в мятой и грязной майке и с неаккуратным пучком на голове в одном из самых прекрасных городов на свете казалось чем-то кощунственным. Но на удивление с Пако было легко и весело: словно чудовищная ночь смогла наконец-таки убрать необходимость кого-то из себя строить.

— Давай сыграем в игру, — Пако отставил пустой стакан с соком. — Правда или действие.

— Это как?

— Будем по очереди задавать друг другу вопросы. Если отвечать не хочется, то выбираешь действие и делаешь то, что говорит другой.

— Давай, — Станимира пожала плечами.

— Тогда я первый, — на лице Пако скользнула хитрая усмешка. Давай, Крам. Первый поцелуй.

— Что — первый поцелуй?

— Расскажи, как это было.

— Действие.

— Нет, Крам, так не пойдет, — Уизли рассмеялся. — Это слишком просто для действия. Это так, для разминки. Давай, рассказывай.