Фандом: Гарри Поттер. Устала от реаловых ориджей, решила поразвлечься. Стырила все, что плохо лежало, склеила розовыми соплями. Что выросло, то выросло. Это не АУ. Это не ООС. Это полный … дец. Что — канон? Где канон? Какой канон? Ах, канон… Фтопку канон! Внимание: тапки и помидоры ловлю на лету и запускаю обратно. Так что лучше попробуйте Авадой. Второе поколение. Черт-те что и сбоку Малфой.
Добавить в моё избранное
119 мин, 32 сек 3474
Ни пламенной любви, ни неистовой страсти, ни розовых лепестков вместо простыней. Я тепла хочу и покоя. Хочу, чтобы со мной рядом была нормальная женщина, с нормальными мозгами и нормальным характером.
— Где ты тут видишь нормальную женщину?
— Я как будто вымерзаю изнутри, Гермиона. Хочу согреться.
Я ожидал, что Грейнджер в лучших традициях своей фирменной язвительности предложит Поттеру поискать другую кандидатуру на почетную роль грелки. Но Героиня войны только тяжело вздохнула:
— Я тоже, Гарри, я тоже…
— Но?
— Гарри, я спала с твоим преподавателем, с твоим лучшим другом и твоим злейшим врагом, не считая случайных связей. Нужен тебе такой секонд-хэнд?
Поттер беззаботно хохотнул:
— Тебе моих любовниц перечислить?
— Уволь.
— Правильно. Всех я и сам не вспомню.
— Ну давай еще сравним, кто больше блядовал…
— Ты проиграешь.
— Хорошо бы…
Смеются тихо и невесело.
— Все равно это как-то… странно…
— Брось ты, ничего странного. Нас с тобой с третьего курса в постель укладывают. Надо же наконец оправдать ожидания читающей публики…
— Надеюсь, теперь старая навозница Скиттер сдохнет от удивления.
— Не упоминай всуе. Я от одного ее имени сыпью покрываюсь.
Снова смеются, теперь немного радостнее.
— Кстати, эта девочка, Санни, с Хаффлпаффа…
Напрягаюсь.
— Приглядись к ней повнимательнее. Удивительное создание. Столько тепла, столько света… А глазенками как уставится — и будто насквозь тебя видит. Я даже подумал было, что она эмпат. Ауру просканил — я аккуратненько! — ничего похожего. В ней вообще магии фиг да ни фига, она почти сквиб. Откуда что берется…
— Дело не в этом, Гарри. У нее врожденная стенокардия Принцметала, болезнь тяжелая, но лечится вживлением искусственного клапана. Проблема в том, что это маггловская болезнь. Санни — ведьма, и ее магия решила справиться с болезнью самостоятельно. А болезнь-то маггловская…
— Понял, вся ее волшебная сила уходит на борьбу с болезнью. И не справляется?
— Не справляется. Более того, мешает лечить ее маггловскими методами: ее организм отторг и искусственный клапан, и даже простой кардиоводитель. О пересадке сердца при таких обстоятельствах даже речи не было…
— Сколько же магии должно на это тратиться…
— Много, Гарри. Если б не болезнь, Санни была бы очень сильной ведьмой. Я вообще удивлена, как она дожила до нынешнего Рождества. Ее словно что-то охраняло и давало силы. Защита вроде родовой магии, но откуда у магглорожденных родовая магия?
— Надо же… Она потрясающее создание. Представляешь, пригласила меня на свой субботник. Впервые за много лет отдохнул душой. Невероятная девочка. И знаешь, благодаря той субботе я вспомнил, за что мы воевали… Тебе обязательно надо у нее побывать. Так… тепло, так радостно…
— Я знаю, Гарри, я была там.
Пауза. В полумраке не видно, но они, похоже, таращатся друг на друга.
— Один раз под обороткой, и под мантией-невидимкой иногда…
— Как ты… что ты там делала?!
— Грелась…
Пока они долго и вкусно целуются, я на цыпочках крадусь в свою спальню. Опустившись на кровать, сжимаю руками голову. Шквал информации мешает связно мыслить… Что ж, понятно, по крайней мере, почему директор смотрела на наши бедламы сквозь пальцы. И Санни… Чудо рода человеческого, ставшее заложником своей двойственной природы. Магия — то, что я, потомственный волшебник, воспринимал как нечто само собой разумеющееся, убивала Санни.
Убивала ее сердце.
Начался новый семестр. Отсутствие Санни на вокзале и в поезде мы восприняли, как нормальное явление. Она ведь всегда опаздывала с каникул… И только паникующие взгляды выдавали, что на самом деле все не так безмятежно.
Хью рисовал, быстро и сосредоточенно, почти касаясь носом листка.
Роз пыталась читать, но держала книгу вверх ногами.
Поттеры же вообще сидели безучастно, как фарфоровые куклы.
Я сжимал в ладони стеклянный брелок. Я понял. Грейнджер говорила о родовой защите Санни. У магглорожденной не могло быть родовой защиты, но у меня-то она была! Повесив Санни на шею свой медальон, я не просто шутливо побратался с ней. Я дал ей защиту своего рода.
И теперь я грел в руках ее сердце, заставляя себя верить, что все обойдется. Заставляя себя забыть про бесконечные ночные кошмары последней недели, про чувство неумолимо надвигающейся беды, про терзавшую меня тревогу, доходящую почти до одержимости… Я знал: не обойдется.
Остальные тоже знали, тоже заставляли себя верить. Потому и не смотрели друг на друга. Чтобы не увидеть отчаяния в глазах напротив.
Торжественный ужин в честь открытия нового семестра проходил вполне обыденно — шум, гам, чавканье, звон столовых приборов, переругивания, веселая болтовня…
— Где ты тут видишь нормальную женщину?
— Я как будто вымерзаю изнутри, Гермиона. Хочу согреться.
Я ожидал, что Грейнджер в лучших традициях своей фирменной язвительности предложит Поттеру поискать другую кандидатуру на почетную роль грелки. Но Героиня войны только тяжело вздохнула:
— Я тоже, Гарри, я тоже…
— Но?
— Гарри, я спала с твоим преподавателем, с твоим лучшим другом и твоим злейшим врагом, не считая случайных связей. Нужен тебе такой секонд-хэнд?
Поттер беззаботно хохотнул:
— Тебе моих любовниц перечислить?
— Уволь.
— Правильно. Всех я и сам не вспомню.
— Ну давай еще сравним, кто больше блядовал…
— Ты проиграешь.
— Хорошо бы…
Смеются тихо и невесело.
— Все равно это как-то… странно…
— Брось ты, ничего странного. Нас с тобой с третьего курса в постель укладывают. Надо же наконец оправдать ожидания читающей публики…
— Надеюсь, теперь старая навозница Скиттер сдохнет от удивления.
— Не упоминай всуе. Я от одного ее имени сыпью покрываюсь.
Снова смеются, теперь немного радостнее.
— Кстати, эта девочка, Санни, с Хаффлпаффа…
Напрягаюсь.
— Приглядись к ней повнимательнее. Удивительное создание. Столько тепла, столько света… А глазенками как уставится — и будто насквозь тебя видит. Я даже подумал было, что она эмпат. Ауру просканил — я аккуратненько! — ничего похожего. В ней вообще магии фиг да ни фига, она почти сквиб. Откуда что берется…
— Дело не в этом, Гарри. У нее врожденная стенокардия Принцметала, болезнь тяжелая, но лечится вживлением искусственного клапана. Проблема в том, что это маггловская болезнь. Санни — ведьма, и ее магия решила справиться с болезнью самостоятельно. А болезнь-то маггловская…
— Понял, вся ее волшебная сила уходит на борьбу с болезнью. И не справляется?
— Не справляется. Более того, мешает лечить ее маггловскими методами: ее организм отторг и искусственный клапан, и даже простой кардиоводитель. О пересадке сердца при таких обстоятельствах даже речи не было…
— Сколько же магии должно на это тратиться…
— Много, Гарри. Если б не болезнь, Санни была бы очень сильной ведьмой. Я вообще удивлена, как она дожила до нынешнего Рождества. Ее словно что-то охраняло и давало силы. Защита вроде родовой магии, но откуда у магглорожденных родовая магия?
— Надо же… Она потрясающее создание. Представляешь, пригласила меня на свой субботник. Впервые за много лет отдохнул душой. Невероятная девочка. И знаешь, благодаря той субботе я вспомнил, за что мы воевали… Тебе обязательно надо у нее побывать. Так… тепло, так радостно…
— Я знаю, Гарри, я была там.
Пауза. В полумраке не видно, но они, похоже, таращатся друг на друга.
— Один раз под обороткой, и под мантией-невидимкой иногда…
— Как ты… что ты там делала?!
— Грелась…
Пока они долго и вкусно целуются, я на цыпочках крадусь в свою спальню. Опустившись на кровать, сжимаю руками голову. Шквал информации мешает связно мыслить… Что ж, понятно, по крайней мере, почему директор смотрела на наши бедламы сквозь пальцы. И Санни… Чудо рода человеческого, ставшее заложником своей двойственной природы. Магия — то, что я, потомственный волшебник, воспринимал как нечто само собой разумеющееся, убивала Санни.
Убивала ее сердце.
Начался новый семестр. Отсутствие Санни на вокзале и в поезде мы восприняли, как нормальное явление. Она ведь всегда опаздывала с каникул… И только паникующие взгляды выдавали, что на самом деле все не так безмятежно.
Хью рисовал, быстро и сосредоточенно, почти касаясь носом листка.
Роз пыталась читать, но держала книгу вверх ногами.
Поттеры же вообще сидели безучастно, как фарфоровые куклы.
Я сжимал в ладони стеклянный брелок. Я понял. Грейнджер говорила о родовой защите Санни. У магглорожденной не могло быть родовой защиты, но у меня-то она была! Повесив Санни на шею свой медальон, я не просто шутливо побратался с ней. Я дал ей защиту своего рода.
И теперь я грел в руках ее сердце, заставляя себя верить, что все обойдется. Заставляя себя забыть про бесконечные ночные кошмары последней недели, про чувство неумолимо надвигающейся беды, про терзавшую меня тревогу, доходящую почти до одержимости… Я знал: не обойдется.
Остальные тоже знали, тоже заставляли себя верить. Потому и не смотрели друг на друга. Чтобы не увидеть отчаяния в глазах напротив.
Торжественный ужин в честь открытия нового семестра проходил вполне обыденно — шум, гам, чавканье, звон столовых приборов, переругивания, веселая болтовня…
Страница 32 из 35
