Мехент

Максим понимал: что хотя и удалось его команде создать математическую теорию клетки, и он сам принял немаловажное участие в её разработке, сделавшей возможным создание этого опытного антидота, но сейчас ему вновь придётся рисковать, так как не оставалось других вариантов.

После того, как он ввел Изольде в вену содержимое первого шприца, Максим связался по интернету с коллегой (в лаборатории которого и был создан этот антидот), и тот в весьма взволнованной манере сообщил ему своё мнение о результатах последних экспресс-анализов, доставленных Изольдой образцов его крови.

Эти результаты, по мнению Семена, гласили о совершенно невероятных процессах, происходящих в организме Максима. Он с уверенностью заявил, что в геноме Максима после двух метаморфоз уже активно протекает процесс, в результате которого был запущен совершенно не изученный цикл мутаций клеток, вызванный нетипичным процессом удлинения теломер и позволяющий предполагать, что они уже не разговаривают на языке, свойственном человеческой клетке — у них иной генетический код.

А также, он выразил своё мнение о том, что данный антидот Максиму уже бесполезен. А в случае с Изольдой подтвердил, что есть смысл попробовать, так как он и создавался в расчете на такой, как у неё, начальный этап мутаций.

Семен пригласил его к сотрудничеству и заверил Максима в том, что уже полностью согласовано финансирование нового проекта и назначение именно его на должность научного руководителя этого проекта; а также в том, что в его распоряжение будет предоставлена лучшая лаборатория, оснащенная самым современным оборудованием.

Максим понимал: как бы не сложилась его судьба в случае согласия на участие в этом экспериментальном проекте — обещанные ему гарантии могут оказаться и не выполненными, но, тем не менее, принял это предложение.

Анализируя создавшуюся ситуацию, Максим с горечью осознавал — куда завели его поиски смысла жизни, своей неповторимой экзистенции — «я есть мой труд», в преодолении пределов своей свободы, вернее, свободы в нарушении критериев морали общества, в постижении недозволенного, в стремлении истолковать этот «шифр бытия». Неотступно его преследовала мысль о том пределе, пройдя который наука превращается в служанку человеческих пороков. А человек, вообразив себя богом, начинает преобразовывать под себя действительность и законы природы.

Кроме того, оставалась ещё одна проблема — он ещё не мог ходить, так как нижняя часть его тела по-прежнему являлась змеиным хвостом, а появляться в таком виде перед коллегами ему не позволяли ни принципы, ни здравый смысл.

Он решил воспользоваться уже однажды пережитым — пусть болезненным, но эффективным опытом, который смог бы запустить новый виток метаморфозы — отсечением части тела.

На кухне он отыскал тот самый топорик, которым в прошлый раз воспользовалась Изольда, и ещё раз попытаться сыграть с судьбой в рулетку. Но на сей раз, это всё пришлось делать самому.

Сосредоточившись на том, что ему предстоит вытерпеть невыносимо сильную боль и, нанеся первый удар топориком по ненавистной конечности, он с удивлением обнаружил, что с ней ничего не произошло — инстинктивно его тело защищалась от попыток Максима нанести себе вред. Он не знал — сколько времени провел в тщетных попытках отрубить себе хвост, на котором по-прежнему не было ни одной значительной царапины. Обессилив, Максим улёгся на полу кухни, подложил руки под голову и начал размышлять.

Неожиданно он вспомнил, как от хвоста избавляются ящерицы.

И вдруг ему пришла в голову бредовая идея. Он представил себя ящерицей, которой жизненно необходимо избавится от хвоста, и через некоторое время, повторив попытку, с удивлением обнаружил, что ему удалось отрубить хвост, почти не испытав боли и большой кровопотери.

А через некоторое время, когда ему удалось вырастить ноги, он уже вполне обладал способностью передвигаться по квартире довольно уверенной походкой. Как и в прошлый раз, он съел весь бесценный биоматериал и, чтобы не шокировать коллегу, убрал все последствия своей метаморфозы.

Новое тело, отражающееся в полный рост в огромном зеркале на стене ванной комнаты, было великолепно. Оно отвечало не только эстетическим, но и функциональным требованиям хозяина, невзирая на то, что почти всё было по-прежнему покрыто неестественно белой змеиной кожей.

Максим знал, что скоро Семен доставит ему одежду, и после этого его внешний вид будет мало чем отличаться от остальных людей.

Потом он принял душ и, завязав на бедрах полотенце, вернулся в комнату, где лежала Изольда, присел на край кровати. У неё по-прежнему был жар, испарина покрывала лоб, и она тревожно металась во сне. Убедившись, что уже прошло три часа, Максим сделал вторую инъекцию антидота-ингибитора.

Не прошло и полчаса после инъекции, как Максиму стало заметно, что состояние Изольды улучшилось. Она перестала метаться, температура тела нормализовалась.