Фандом: Ориджиналы. Ресницы на закрытых глазах Изольды дрогнули, потому что она стала ощущать, что её тело находится в объятиях чьих-то рук, а трепетный раздвоенный язык щекочет ей губы. И повинуясь непреодолимому желанию, Изольда открыла глаза…
Добавить в моё избранное
15 мин, 54 сек 17754
Для того, чтобы в дальнейшем быть уверенным, что удалось стабилизировать процессы восстановления исходного генома, Максим взял образец её крови и бережно упаковал в термосумку.
Для Изольды выход из этого состояния напоминал внезапное пробуждение: еще не открыв глаза, она ощутила его беспокойство, нежную ласку его души, едва уловимые убаюкивающие оттенки его голоса. Время от времени она то открывала, то закрывала глаза, стараясь сдержать слезы, и внимала, как бьётся его сердце. Максим был рядом, совсем близко: она явственно ощущала его присутствие, его руки. Максим ей что-то объяснял, она слышала его мысленный голос, он звал её и что-то повторял. Но вопреки всему, Изольда осторожно освободилась от его объятий и расширившимися глазами уставилась на него, будто видела в первый раз. Она уже его не понимала и снова погрузилась в живительный сон.
Ночью, в назначенное время в сопровождении машины охраны подъехал Семен. Он поднялся в квартиру и передал Максиму большую сумку с одеждой. Максим оделся и, стараясь не разбудить Изольду, жестом попросив ожидающего его коллегу подождать ещё минуту, быстро написал записку и покинул квартиру, полагая, что всё, что он мог, уже сделал.
Звук захлопнувшейся входной двери окончательно вывел Изольду из забытья. Она села на постели и увидела, что стул, на котором сидел Максим, пуст.
На её вопрос:
— Максим, ты где? — ответом была тишина.
Изольда быстро выбежала в прихожую, на тумбочке белела записка. Не читая её, она устремилась к кухонному окну, из которого можно было видеть выходящих из подъезда двух мужчин.
Максим, в сопровождении неизвестного ей мужчины, уверенной походкой подошёл к машине и прежде чем сесть в неё, некоторое время стоял неподвижно, глядя на окно, в котором был виден изящный силуэт Изольды.
Проводив взглядом машину, Изольда дрожащими руками развернула записку; в ней четким разборчивым почерком было написано:
«Мы больше не можем быть вместе. Я опасен для тебя. Моё будущее туманно. Я всегда с благодарностью буду помнить то, что ты сделала для меня. Забудь меня. Будь счастлива. Максим.»
Прочитанное письмо дрожало в её руке, по щекам катились и капали на него слезы отчаянья.
Эта часть жизни была для Изольды чем-то новым — таким необычным и романтичным приключением.
За свою — до сего дня — недолгую жизнь, состоящую из счастливого детства, учебы, карьеры, экзотического отдыха и путешествий, она ещё не знала, что есть на свете люди как цветы, которые, чем больше за ними ухаживают, тем меньше они отвечают стараниям садовника.
В памяти Изольды Максим так и запечатлелся красотой своего неподвижного властного лица, так напоминавшего ей образ змееподобного божества, названного ею Мехентом, привыкшего отдавать команды и соотносить их только с собственным мнением.
Для Изольды выход из этого состояния напоминал внезапное пробуждение: еще не открыв глаза, она ощутила его беспокойство, нежную ласку его души, едва уловимые убаюкивающие оттенки его голоса. Время от времени она то открывала, то закрывала глаза, стараясь сдержать слезы, и внимала, как бьётся его сердце. Максим был рядом, совсем близко: она явственно ощущала его присутствие, его руки. Максим ей что-то объяснял, она слышала его мысленный голос, он звал её и что-то повторял. Но вопреки всему, Изольда осторожно освободилась от его объятий и расширившимися глазами уставилась на него, будто видела в первый раз. Она уже его не понимала и снова погрузилась в живительный сон.
Ночью, в назначенное время в сопровождении машины охраны подъехал Семен. Он поднялся в квартиру и передал Максиму большую сумку с одеждой. Максим оделся и, стараясь не разбудить Изольду, жестом попросив ожидающего его коллегу подождать ещё минуту, быстро написал записку и покинул квартиру, полагая, что всё, что он мог, уже сделал.
Звук захлопнувшейся входной двери окончательно вывел Изольду из забытья. Она села на постели и увидела, что стул, на котором сидел Максим, пуст.
На её вопрос:
— Максим, ты где? — ответом была тишина.
Изольда быстро выбежала в прихожую, на тумбочке белела записка. Не читая её, она устремилась к кухонному окну, из которого можно было видеть выходящих из подъезда двух мужчин.
Максим, в сопровождении неизвестного ей мужчины, уверенной походкой подошёл к машине и прежде чем сесть в неё, некоторое время стоял неподвижно, глядя на окно, в котором был виден изящный силуэт Изольды.
Проводив взглядом машину, Изольда дрожащими руками развернула записку; в ней четким разборчивым почерком было написано:
«Мы больше не можем быть вместе. Я опасен для тебя. Моё будущее туманно. Я всегда с благодарностью буду помнить то, что ты сделала для меня. Забудь меня. Будь счастлива. Максим.»
Прочитанное письмо дрожало в её руке, по щекам катились и капали на него слезы отчаянья.
Эта часть жизни была для Изольды чем-то новым — таким необычным и романтичным приключением.
За свою — до сего дня — недолгую жизнь, состоящую из счастливого детства, учебы, карьеры, экзотического отдыха и путешествий, она ещё не знала, что есть на свете люди как цветы, которые, чем больше за ними ухаживают, тем меньше они отвечают стараниям садовника.
В памяти Изольды Максим так и запечатлелся красотой своего неподвижного властного лица, так напоминавшего ей образ змееподобного божества, названного ею Мехентом, привыкшего отдавать команды и соотносить их только с собственным мнением.
Страница 5 из 5
