Фандом: Гарри Поттер. Если и сбегать из дому, то только так…
Добавить в моё избранное
5 мин, 11 сек 2312
Уродливые головы, доводившие в детстве впечатлительного Регулуса до икоты, равнодушно взирали на него со своих подставок. Сириус склонил голову набок, задумчиво разглядывая будущее поле деятельности, а затем решительно закатал рукава и принялся творить.
Еще полчаса спустя Сириус ухмыльнулся и поправил трансфигурированному ночному горшку с характерными чертами домового эльфа ярко-малиновый колпак. Другие семь голов отличались от этой разве что узорами на пузатых стенках, да совсем уж дикими сочетаниями использованных Сириусом цветов.
Довольно хмыкнув, он с предвкушением потер руки и осмотрелся, гадая, сколько еще времени у него осталось в запасе. Как бы там ни было, диверсию века непременно надо было закрепить финальным штрихом, который будет для дражайшей maman сродни контрольному выстрелу.
Гостиная с главным сокровищем матери — фамильным гобеленом — встретила его настороженной тишиной, словно дом, не ожидая от наследника (бывшего наследника, тут же поспешил исправиться Сириус) ничего хорошего, внутренне готовился к вокальной разминке в исполнении громогласной миссис Блэк рано утром, когда она увидит, что ей подготовил «любимый» сыночек.
Золото нитей на темно-зеленом фоне неярко блестело в падающем из окон лунном свете. И Сириусу на мгновение стало жаль труд неизвестных мастериц его семьи, вдохнувших магию в этот кусок ткани. Но странный порыв быстро прошел, и, подняв палочку, Сириус легким движением руки вывел надпись «Born To Be Freedom!». Оглядев получившуюся картину, он остался недоволен результатом и, почти уткнувшись носом в гобелен, поставил завершающую точку, изобразив пацифистский знак мира. Буквы вышли большими и объемными, переливающиеся по краям огненными всполохами, отчего казалось, что они горят на ткани. Вышитые на гобелене имена почти полностью скрылись за нахальной надписью, занявшей почти все пространство. И лишь девиз семьи, вьющийся по самому краю фамильного древа, по-прежнему гордо вещал «Toujours pur».
— И поделом тебе, — мстительно прошептал Сириус, оглядывая надпись, только что украсившую старинный гобелен. — Недаром я так тебя ненавидел за все те часы, что maman заставила меня провести, изучая идиотских родственничков. Простите, миссис Поттер, это я не о вас.
Отвесив шутовской поклон исписанному гобелену, Сириус решительно развернулся и направился в свою комнату за рюкзаком. Настало время навсегда покинуть отчий дом.
Еще полчаса спустя Сириус ухмыльнулся и поправил трансфигурированному ночному горшку с характерными чертами домового эльфа ярко-малиновый колпак. Другие семь голов отличались от этой разве что узорами на пузатых стенках, да совсем уж дикими сочетаниями использованных Сириусом цветов.
Довольно хмыкнув, он с предвкушением потер руки и осмотрелся, гадая, сколько еще времени у него осталось в запасе. Как бы там ни было, диверсию века непременно надо было закрепить финальным штрихом, который будет для дражайшей maman сродни контрольному выстрелу.
Гостиная с главным сокровищем матери — фамильным гобеленом — встретила его настороженной тишиной, словно дом, не ожидая от наследника (бывшего наследника, тут же поспешил исправиться Сириус) ничего хорошего, внутренне готовился к вокальной разминке в исполнении громогласной миссис Блэк рано утром, когда она увидит, что ей подготовил «любимый» сыночек.
Золото нитей на темно-зеленом фоне неярко блестело в падающем из окон лунном свете. И Сириусу на мгновение стало жаль труд неизвестных мастериц его семьи, вдохнувших магию в этот кусок ткани. Но странный порыв быстро прошел, и, подняв палочку, Сириус легким движением руки вывел надпись «Born To Be Freedom!». Оглядев получившуюся картину, он остался недоволен результатом и, почти уткнувшись носом в гобелен, поставил завершающую точку, изобразив пацифистский знак мира. Буквы вышли большими и объемными, переливающиеся по краям огненными всполохами, отчего казалось, что они горят на ткани. Вышитые на гобелене имена почти полностью скрылись за нахальной надписью, занявшей почти все пространство. И лишь девиз семьи, вьющийся по самому краю фамильного древа, по-прежнему гордо вещал «Toujours pur».
— И поделом тебе, — мстительно прошептал Сириус, оглядывая надпись, только что украсившую старинный гобелен. — Недаром я так тебя ненавидел за все те часы, что maman заставила меня провести, изучая идиотских родственничков. Простите, миссис Поттер, это я не о вас.
Отвесив шутовской поклон исписанному гобелену, Сириус решительно развернулся и направился в свою комнату за рюкзаком. Настало время навсегда покинуть отчий дом.
Страница 2 из 2
