Фандом: Гарри Поттер. Реальность, раскачиваемая варпом, колышется как в шторм. Слова, которых не должно произносить — еще звучат. Что же делать двум душам, прихотью Предвестника перемен заброшенным в одно тело? Только одно: поднять клинок Хаоса и двинуться на врага!
Добавить в моё избранное
6 мин, 10 сек 14162
так что одновременно с заклятьем я снова ударила тварь кулаком тела… И чуть не упала в обморок, когда от моей палочки к дементору протянулся подозрительно знакомый черный клинок, удар которого обратил тварь в горстку пепла!
— Все — прах! — Радостно завизжала я, возвращаясь в собственное тело.
Вокруг удивленно перешептывались. Способности псакера, на которые меня натаскали за прошедшие полгода («мизер конечно, но лучше, чем совсем ничего» — как выразился Морион), позволили мне услышать.
— Что это с ней?
— Да напилась она.
— Как?! Ведь выпила…
— У этих русских вечно с собой какая-то дрянь…
— Так ведь Крам — не русский, а болгарин?
— А какая разница?
Я, старательно печатая шаг, шла через нездоровые волны шепота, воспринимавшиеся мной почти как реальные. Барти Крауч младший, глядя на это шествие, застонал, и попытался отползти. Зря это он… Шла-то я прямо к нему. Кажется, по дороге я наступила на неудачно подвернувшуюся ладонь Питтегрю… Ну и Тзинч с ним!
— Ты… ты кто?! — Барти был уже на грани настоящей паники. И тут мне вспомнилось, как девочки приветствовали меня во внутреннем мире леди Аметист. Конечно, повторять чужие шутки — нехорошо, но здесь-то ее никто не слышал!
— Мы — Аргел Тал. Твоя душа принадлежит нам!
— НЕЕТ! — Вопль Крауча-младшего заставил содрогнуться все кусты лабиринта.
— Говори!
И Барти заговорил. Он что-то рассказывал, заставляющее ахать и вздрагивать публику, но мне это было неинтересно. Я схватила Гарри за руку и утащила за собой. Останавливать нас никто не стал. И даже Рон почему-то не увязался следом.
Я тащила Гарри до тех пор, пока мы не оказались в коридоре без единого портрета. Паранойя леди Аметист оказалась очень заразна… Да и вообще, то, что я хотела показать — я хотела показать только Гарри.
— Гер… Гермиона? — Зеленые глаза смотрели на меня… Как бы я хотела, чтобы в них было не удивление, а…, ну да ладно. Все еще впереди.
— Садись вот сюда. — Я показала ему в угол. — Спиной к углу.
— Хорошо. Но зачем?
— Чтобы ты не упал. Я хочу показать тебе один фокус. — Улыбнулась я, усаживаясь напротив него. — Как там оно делалось…
Атейм в первый раз покинул Ножны Небытия для меня. Капля крови ударилась о каменный пол.
— Герми… — Гарри потянулся ко мне. Кажется, он был уверен, что я совершенно неадекватна, и хотел уже спасать меня от самой себя.
— Гори, темная кровь!
И кровь вспыхнула. Вся, а не только капля на полу. Вспышка Хаоса была… болезненная. Но, к счастью, Миа уже учила меня работать с этой стихией. А вот для того, кто окунулся в эту ярость неожиданно… Призрачный крик донесся откуда-то издалека, а Гарри схватился за лоб, и стал заваливаться вперед. В страхе я дернулась к нему. Не повредила ли ему моя выходка?! Но Гарри тут же поднял голову, и в зеленых глаза вновь засветилось настоящее счастье, как и тогда, когда «вторая я» сдавала Питтегрю.
— Ему больно. Ему очень больно. Я чувствую это!
Гарри схватил меня в охапку, и… Это было не почти случайное касание губ, как тогда, на балу, но самый настоящий поцелуй. К сожалению, ни на что боьше меня уже не хватило. Выпитая «соседкой» фляга сделала свое черное дело, и я успела только вернуть«второе я» на место. А потом… Кажется, в больничное крыло Гарри нес нас на руках…
— Все — прах! — Радостно завизжала я, возвращаясь в собственное тело.
Вокруг удивленно перешептывались. Способности псакера, на которые меня натаскали за прошедшие полгода («мизер конечно, но лучше, чем совсем ничего» — как выразился Морион), позволили мне услышать.
— Что это с ней?
— Да напилась она.
— Как?! Ведь выпила…
— У этих русских вечно с собой какая-то дрянь…
— Так ведь Крам — не русский, а болгарин?
— А какая разница?
Я, старательно печатая шаг, шла через нездоровые волны шепота, воспринимавшиеся мной почти как реальные. Барти Крауч младший, глядя на это шествие, застонал, и попытался отползти. Зря это он… Шла-то я прямо к нему. Кажется, по дороге я наступила на неудачно подвернувшуюся ладонь Питтегрю… Ну и Тзинч с ним!
— Ты… ты кто?! — Барти был уже на грани настоящей паники. И тут мне вспомнилось, как девочки приветствовали меня во внутреннем мире леди Аметист. Конечно, повторять чужие шутки — нехорошо, но здесь-то ее никто не слышал!
— Мы — Аргел Тал. Твоя душа принадлежит нам!
— НЕЕТ! — Вопль Крауча-младшего заставил содрогнуться все кусты лабиринта.
— Говори!
И Барти заговорил. Он что-то рассказывал, заставляющее ахать и вздрагивать публику, но мне это было неинтересно. Я схватила Гарри за руку и утащила за собой. Останавливать нас никто не стал. И даже Рон почему-то не увязался следом.
Я тащила Гарри до тех пор, пока мы не оказались в коридоре без единого портрета. Паранойя леди Аметист оказалась очень заразна… Да и вообще, то, что я хотела показать — я хотела показать только Гарри.
— Гер… Гермиона? — Зеленые глаза смотрели на меня… Как бы я хотела, чтобы в них было не удивление, а…, ну да ладно. Все еще впереди.
— Садись вот сюда. — Я показала ему в угол. — Спиной к углу.
— Хорошо. Но зачем?
— Чтобы ты не упал. Я хочу показать тебе один фокус. — Улыбнулась я, усаживаясь напротив него. — Как там оно делалось…
Атейм в первый раз покинул Ножны Небытия для меня. Капля крови ударилась о каменный пол.
— Герми… — Гарри потянулся ко мне. Кажется, он был уверен, что я совершенно неадекватна, и хотел уже спасать меня от самой себя.
— Гори, темная кровь!
И кровь вспыхнула. Вся, а не только капля на полу. Вспышка Хаоса была… болезненная. Но, к счастью, Миа уже учила меня работать с этой стихией. А вот для того, кто окунулся в эту ярость неожиданно… Призрачный крик донесся откуда-то издалека, а Гарри схватился за лоб, и стал заваливаться вперед. В страхе я дернулась к нему. Не повредила ли ему моя выходка?! Но Гарри тут же поднял голову, и в зеленых глаза вновь засветилось настоящее счастье, как и тогда, когда «вторая я» сдавала Питтегрю.
— Ему больно. Ему очень больно. Я чувствую это!
Гарри схватил меня в охапку, и… Это было не почти случайное касание губ, как тогда, на балу, но самый настоящий поцелуй. К сожалению, ни на что боьше меня уже не хватило. Выпитая «соседкой» фляга сделала свое черное дело, и я успела только вернуть«второе я» на место. А потом… Кажется, в больничное крыло Гарри нес нас на руках…
Страница 2 из 2
