Фандом: Ганнибал. Однажды почувствовав, как растворяется жизнь, ты фиксируешь образ навсегда. Он остается с тобой в том виде, в котором произошел в реальности, и ты возвращаешься к нему вновь и вновь, но каждое последующее сознательное воспроизведение — это игры с памятью. Пластинка стирается, обрастает царапинами. Когда мы вспоминаем что-либо, мы меняем воспоминания — это ящик Пандоры, и когда вы открываете его, вы уже не можете вернуть обратно свои грехи.
Добавить в моё избранное
18 мин, 54 сек 9394
Он бросил ее на траву и украсил тем, что по меркам его опыта было красивым.
Психотерапевты считают, что смерть других людей нужно отпустить. Вам нужен ритуал, некий этап, ощутимый для вашего сознания, вытесняющий человека из мира живых. Для многих поколений цивилизованных людей этим этапом становятся похороны. Гроб не нужен покойнику, он нужен родственникам и друзьям, чтобы смотреть на него и считать, что человек запечатан внутри. Отныне мы не будем считать его частью своего мира, потому что он ушел в свинцовый ящик, и будет лежать в земле, в тишине и покое.
Она не лежит в земле. Она стала частью меня, как могла бы стать, если бы осталась жива. Ее тело — непрожитые кусочки опыта. Ее сердце — объятья, которые могли бы случиться. Ее печень — тяжесть совместных вечеров в душной столовой. Волокна ее мышц — стремительный бег времени, который мог превратить ее в девушку, в женщину. Когда все это становится частью меня, пустота внутри отходит на второй план — сознание успешно стирает негативный опыт.
Её больше нет, а с одиночеством серийного убийцы можно справиться хорошо подобранным набором впечатлений. Сильных, богатых адреналиновым всплесками. Таких, по которым можно снимать кино, писать книги, сочинять музыку.
Психотерапевты считают, что смерть других людей нужно отпустить. Вам нужен ритуал, некий этап, ощутимый для вашего сознания, вытесняющий человека из мира живых. Для многих поколений цивилизованных людей этим этапом становятся похороны. Гроб не нужен покойнику, он нужен родственникам и друзьям, чтобы смотреть на него и считать, что человек запечатан внутри. Отныне мы не будем считать его частью своего мира, потому что он ушел в свинцовый ящик, и будет лежать в земле, в тишине и покое.
Она не лежит в земле. Она стала частью меня, как могла бы стать, если бы осталась жива. Ее тело — непрожитые кусочки опыта. Ее сердце — объятья, которые могли бы случиться. Ее печень — тяжесть совместных вечеров в душной столовой. Волокна ее мышц — стремительный бег времени, который мог превратить ее в девушку, в женщину. Когда все это становится частью меня, пустота внутри отходит на второй план — сознание успешно стирает негативный опыт.
Её больше нет, а с одиночеством серийного убийцы можно справиться хорошо подобранным набором впечатлений. Сильных, богатых адреналиновым всплесками. Таких, по которым можно снимать кино, писать книги, сочинять музыку.
Страница 6 из 6
