Фандом: Гарри Поттер. Кошек Долорес Амбридж любила с детства. Но почему ее цветом стал розовый — «фирменный знак» дня святого Валентина?
Добавить в моё избранное
19 мин, 37 сек 7295
Мисс Уорлок вышла в центр зала и объявила название песни: «Hello, Dolly!»
Долорес Амбридж не нужно было оглядывать зал, чтобы понять, за кем так громко захлопнулась дверь.
— Минус пять баллов факультету Гриффиндор и минус пять баллов факультету Рейвенкло! — распоряжался староста Слизерина, изгоняя парочку влюбленных из укромного местечка.
Душа Долорес Амбридж замирала от счастья, ощущения абсолютной власти. После того, как расстроенные штрафники уходили в свои спальни, строгие инспектора занимали освободившееся место и с упоением целовались.
Вернее, нравилось целоваться Корнелиусу, а вот Долли так и не поняла: о каком таком необыкновенном наслаждении говорили девушки в ее спальне, описывая свои амурные похождения.
«Неужели им нравится, когда их обслюнявливают?!»
Удовольствие мисс Амбридж находила только в поимке и наказании влюбленных парочек. Одно плохо: произнести заветную фразу «минус пять баллов факультету»… она не имела права; но и роль зрителя ее привлекала.
К сожалению, нарушителей дисциплины становилось все меньше и меньше, а вот поцелуи ее парня все жарче и жарче. Когда Корнелиус впервые пустил в ход язык, Долли чуть не вскрикнула от возмущения, однако ограничилась старательным выталкиванием чужого языка из собственного рта.
«Не кусать же в ответ старосту факультета?!»
Долли ожидала, что он устыдится. Однако эффект был противоположным: Корнелиус прижался к ней всем телом и ощутимо дрожал. Похоже, его еще больше возбуждало слабое сопротивление девушки.
«Мерлин, что же делать? А может, ничего не делать?»
Ситуацию разрядил неясный шорох и шепот неподалеку.
Мистер Фадж вспомнил о своих обязанностях и с разочарованным вздохом направился к нише, прикрытой рыцарскими доспехами.
— Я что, должен снимать баллы с собственного факультета?! — крик старосты Слизерина нарушил тишину ночного Хогвартса.
Лицо мисс Амбридж расплылось в широчайшей улыбке: в их сети попалась сама Беллатрикс Блэк с очередным поклонником или сторонником. Судя по всему, она решила поменять тактику агитации за своего любимого лорда Волдеморта.
Дожидаясь решения старосты, гордая Беллатрикс молчала, впившись взглядом в мисс Амбридж.
— Давай пощадим нарушителей с нашего факультета? — неожиданно заговорила Долли. — Ведь слизеринцы — сплоченная семья чистокровных волшебников. Мы можем по-родственному укорять за недостойный поступок, но зачем же сразу наказывать? Мисс Блэк — одна из достойнейших наших студенток.
Корнелиус был счастлив, что его догадливая девушка взяла на себя роль просительницы, избавив старосту от угрызений совести за нарушение собственных обязанностей.
— Ну-у-у в честь праздника! — продолжала ныть одна, в то время как другая все больше и больше бледнела.
— Снимай хоть пятьдесят баллов, Фадж, только избавь меня от общества и благодеяний этой Розовой Жабы! — отрезала Беллатрикс с презрительной гримасой на лице.
— Корнелиус, она переволновалась. Ведь мисс Блэк не может действительно желать, чтобы с нашего факультета сняли баллы. Она отлично знает, что такое слизеринская честь, не так ли?
Беллатрикс, готовая закричать, лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Потом разом сникла, почувствовав, как ее засосало болото из сладкой патоки. Обреченно махнув рукой, «воительница» медленно развернулась и побрела в сторону подземелья. А мисс Амбридж злорадно смотрела вслед убийце своей кошки.
«Пусси, вот ты и отомщена. Кто бы подумал, что благородством можно так растоптать врага!»
Долли понимала, без старосты ее месть не свершилась бы. Значит, его нужно отблагодарить. Низенькая Долли даже встала на цыпочки, но ее поцелуй достал только до шеи Корнелиуса. В ответ он, словно одержимый, принялся беспорядочно целовать ее в губы, шею, уши. Затем его поцелуи стали спускаться ниже к груди…
Долли не любила свое тело, так как все обиды и оскорбления были связаны с ним. Теперь чужие руки дерзко трогали ее, чужие уста шептали: «Не бойся, любимая!»
И оказалось, что в этом неудачном сосуде хранились необыкновенные эмоции и чувства! Вырвавшись на свободу, страсть сметала все преграды на своем пути: ноги Долли подломились, и она вместе с Корнелиусом осела на пол.
Что-то девичье испуганно пискнуло, но было раздавлено мыслью: «Он или женится на мне, или будет всю жизнь мне обязан!»
Долорес Амбридж не нужно было оглядывать зал, чтобы понять, за кем так громко захлопнулась дверь.
— Минус пять баллов факультету Гриффиндор и минус пять баллов факультету Рейвенкло! — распоряжался староста Слизерина, изгоняя парочку влюбленных из укромного местечка.
Душа Долорес Амбридж замирала от счастья, ощущения абсолютной власти. После того, как расстроенные штрафники уходили в свои спальни, строгие инспектора занимали освободившееся место и с упоением целовались.
Вернее, нравилось целоваться Корнелиусу, а вот Долли так и не поняла: о каком таком необыкновенном наслаждении говорили девушки в ее спальне, описывая свои амурные похождения.
«Неужели им нравится, когда их обслюнявливают?!»
Удовольствие мисс Амбридж находила только в поимке и наказании влюбленных парочек. Одно плохо: произнести заветную фразу «минус пять баллов факультету»… она не имела права; но и роль зрителя ее привлекала.
К сожалению, нарушителей дисциплины становилось все меньше и меньше, а вот поцелуи ее парня все жарче и жарче. Когда Корнелиус впервые пустил в ход язык, Долли чуть не вскрикнула от возмущения, однако ограничилась старательным выталкиванием чужого языка из собственного рта.
«Не кусать же в ответ старосту факультета?!»
Долли ожидала, что он устыдится. Однако эффект был противоположным: Корнелиус прижался к ней всем телом и ощутимо дрожал. Похоже, его еще больше возбуждало слабое сопротивление девушки.
«Мерлин, что же делать? А может, ничего не делать?»
Ситуацию разрядил неясный шорох и шепот неподалеку.
Мистер Фадж вспомнил о своих обязанностях и с разочарованным вздохом направился к нише, прикрытой рыцарскими доспехами.
— Я что, должен снимать баллы с собственного факультета?! — крик старосты Слизерина нарушил тишину ночного Хогвартса.
Лицо мисс Амбридж расплылось в широчайшей улыбке: в их сети попалась сама Беллатрикс Блэк с очередным поклонником или сторонником. Судя по всему, она решила поменять тактику агитации за своего любимого лорда Волдеморта.
Дожидаясь решения старосты, гордая Беллатрикс молчала, впившись взглядом в мисс Амбридж.
— Давай пощадим нарушителей с нашего факультета? — неожиданно заговорила Долли. — Ведь слизеринцы — сплоченная семья чистокровных волшебников. Мы можем по-родственному укорять за недостойный поступок, но зачем же сразу наказывать? Мисс Блэк — одна из достойнейших наших студенток.
Корнелиус был счастлив, что его догадливая девушка взяла на себя роль просительницы, избавив старосту от угрызений совести за нарушение собственных обязанностей.
— Ну-у-у в честь праздника! — продолжала ныть одна, в то время как другая все больше и больше бледнела.
— Снимай хоть пятьдесят баллов, Фадж, только избавь меня от общества и благодеяний этой Розовой Жабы! — отрезала Беллатрикс с презрительной гримасой на лице.
— Корнелиус, она переволновалась. Ведь мисс Блэк не может действительно желать, чтобы с нашего факультета сняли баллы. Она отлично знает, что такое слизеринская честь, не так ли?
Беллатрикс, готовая закричать, лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Потом разом сникла, почувствовав, как ее засосало болото из сладкой патоки. Обреченно махнув рукой, «воительница» медленно развернулась и побрела в сторону подземелья. А мисс Амбридж злорадно смотрела вслед убийце своей кошки.
«Пусси, вот ты и отомщена. Кто бы подумал, что благородством можно так растоптать врага!»
Долли понимала, без старосты ее месть не свершилась бы. Значит, его нужно отблагодарить. Низенькая Долли даже встала на цыпочки, но ее поцелуй достал только до шеи Корнелиуса. В ответ он, словно одержимый, принялся беспорядочно целовать ее в губы, шею, уши. Затем его поцелуи стали спускаться ниже к груди…
Долли не любила свое тело, так как все обиды и оскорбления были связаны с ним. Теперь чужие руки дерзко трогали ее, чужие уста шептали: «Не бойся, любимая!»
И оказалось, что в этом неудачном сосуде хранились необыкновенные эмоции и чувства! Вырвавшись на свободу, страсть сметала все преграды на своем пути: ноги Долли подломились, и она вместе с Корнелиусом осела на пол.
Что-то девичье испуганно пискнуло, но было раздавлено мыслью: «Он или женится на мне, или будет всю жизнь мне обязан!»
Страница 6 из 6
