Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
Добавить в моё избранное
331 мин, 24 сек 8821
Уж они-то знали, что когда надо, Ежевика могла быть не только шелком, но и сталью.
Иван и Родригес уставились на Жакуя; он был старше Ивана на десять лет, и если считать по старшинству…
— Чего вы вылупились? — подозрительно спросил котофурри. — Я хоть и парамедик, но капитана Блада из себя изображать не намерен. Максимум — Джона Сильвера, и то, если мы найдем сокровища. Сильвер, кстати, тоже был коком.
— Насколько я помню, — влез стармех, он тоже любил и знал творчество Стивенсона, — Сильвер был одноногий. Давай я тебе ногу оттяпаю? Будем звать тебя «Кот-Хромоног».
Жакуй зашипел в притворном гневе и выпустил когти на всю их немаленькую длину.
— Береги руку, Джакобо, — сказал он, грозно сверкая глазищами. — Дошутишься у меня, ня! Будет у тебя две железных девы, хы-хы…
— Всё, сдаюсь, — Родригес поднял руки. — Предложение снимается с лота.
Жакуй указал когтем на стажера:
— Вот наш шкипер! Красавчик! А?
— Эй, ребята! — растерялся стажер. — Какой я вам шкипер?
— Спокойно, Ваня, — чуть ли не промурлыкал Жакуй. — Это номинальная должность. Чисто для галочки. Хочешь собаку спасти?
— Угу, — буркнул Иван.
— Значит, шкипером быть тебе. Ты без пяти минут штурман, а от штурмана до капитана ближе, чем от повара или врача, ня! — закончил Жакуй ехидным котофуррским междометием.
Иван нашарил в кармане завалившуюся когда-то, уже зачерствевшую, печеньку и принялся ее нервно грызть.
— Вот народ, — укоризненно покачал башкой Жакуй. — Я еще обед не стряпал, а у него уже адмиральский час!
— Да ты не волнуйся так сильно, Ваня, — успокаивающим тоном сказала Ежевика. — Я отправила приказ о временном штатном расписании в отдел регистрации судов. Ты уже зарегистрирован как шкипер на один учебно-тренировочный рейс, а мы — как минимально допустимая команда для планируемого каботажного звездоплавания продолжительностью в три дня. Побудешь немного капитаном, зато в зачетке у тебя сразу жирный плюс добавится! — и она оттопырила большой пальчик.
Иван глубоко и печально вздохнул, демонстрируя, что он подчиняется грубой силе. Ему стало не по себе от внезапно появившейся ответственности. Не важно, насколько «для вида» должность, юридически он теперь капитан.
— Ладно, я согласен, — буркнул он, проглотив, наконец, обмусоленный сухарик. — А почему всего три дня? Успеем?
Ежевика принялась загибать пальчики:
— Во-первых, надо как следует подготовиться, топливо заправить и все остальное. Как пословица говорит: едешь на день, бери запас на неделю.
— А во-вторых?
— Во-вторых, у нас же машина времени! Теоретически мы можем взлететь и уже через несколько минут — приземлиться. Между этими событиями — слетать на Землю. Но тогда у какого-нибудь случайного зеваки могут возникнуть ненужные вопросы… Лучше все-таки отлучиться на три дня. В-третьих, раньше всё равно не удастся заправиться, танкер на Стиклтук придет только через десять дней. Только что по сети передали.
Родригес, с легким сожалением покидая такое удобное кресло, в котором он все же смог устроиться, добавил:
— Отпуск двадцать пять дней. Пять уже прошло. Три дня на полет на Землю. Остается семнадцать дней на подготовку.
— Я и шкипер начинаем делать расчеты, — объявила Ежевика. — Вы с Жакуем составляйте списки того, что надо закупить… Ой, что это я распоряжаюсь… — смутилась она. — Шкипер — приказывай!
Иван три секунды молча оглядывал свою маленькую команду, вживаясь в роль капитана. Но в голосе все же промелькнули нотки неуверенности:
— Ну, это… Делаем, как Ежевика сказала.
Утро началось еще затемно. Стармех выпросил у Ежевики «одну последнюю рыбалочку», Иван напросился с ними. Ловить нужно до восхода и немного позже — пока Аркхене не вскарабкается достаточно высоко, чтоб заставить всех искать тень и холодное пиво. Да и клев к этому времени прекратится.
Только они взобрались на бархан, что начинался сразу от плит космодрома, как со стороны уже бледнеющего неба раздался характерный свист двигателей полицейского катера.
Желтая фасолина с синей полосой по центру на секунду зависла над «Ежевикой», потом резко накренилась и, выпустив непропорционально тонкие опоры, приземлилась рядом с их кораблем. Под катером стали появляться фигурки в желто-серебристых цветах космической полиции.
Родригес зло сплюнул на песок. По всему было видно, что рыбалка отменяется.
— К нам, что ли? — спросил Жакуй, потягивая носом. Со стороны полиции ветер донес запах несвежей рыбы.
На плитах заброшенного космодрома стояла только «Ежевика», лишь в километре от нее возвышались еще два остова древних фрегатов, уже наполовину разобранные утилизаторами.
— Ты видишь здесь еще кого-то, кроме нас, котя? — буркнул Родригес. — Вестимо, по нашу душу. Вот и порыбачили…
Иван и Родригес уставились на Жакуя; он был старше Ивана на десять лет, и если считать по старшинству…
— Чего вы вылупились? — подозрительно спросил котофурри. — Я хоть и парамедик, но капитана Блада из себя изображать не намерен. Максимум — Джона Сильвера, и то, если мы найдем сокровища. Сильвер, кстати, тоже был коком.
— Насколько я помню, — влез стармех, он тоже любил и знал творчество Стивенсона, — Сильвер был одноногий. Давай я тебе ногу оттяпаю? Будем звать тебя «Кот-Хромоног».
Жакуй зашипел в притворном гневе и выпустил когти на всю их немаленькую длину.
— Береги руку, Джакобо, — сказал он, грозно сверкая глазищами. — Дошутишься у меня, ня! Будет у тебя две железных девы, хы-хы…
— Всё, сдаюсь, — Родригес поднял руки. — Предложение снимается с лота.
Жакуй указал когтем на стажера:
— Вот наш шкипер! Красавчик! А?
— Эй, ребята! — растерялся стажер. — Какой я вам шкипер?
— Спокойно, Ваня, — чуть ли не промурлыкал Жакуй. — Это номинальная должность. Чисто для галочки. Хочешь собаку спасти?
— Угу, — буркнул Иван.
— Значит, шкипером быть тебе. Ты без пяти минут штурман, а от штурмана до капитана ближе, чем от повара или врача, ня! — закончил Жакуй ехидным котофуррским междометием.
Иван нашарил в кармане завалившуюся когда-то, уже зачерствевшую, печеньку и принялся ее нервно грызть.
— Вот народ, — укоризненно покачал башкой Жакуй. — Я еще обед не стряпал, а у него уже адмиральский час!
— Да ты не волнуйся так сильно, Ваня, — успокаивающим тоном сказала Ежевика. — Я отправила приказ о временном штатном расписании в отдел регистрации судов. Ты уже зарегистрирован как шкипер на один учебно-тренировочный рейс, а мы — как минимально допустимая команда для планируемого каботажного звездоплавания продолжительностью в три дня. Побудешь немного капитаном, зато в зачетке у тебя сразу жирный плюс добавится! — и она оттопырила большой пальчик.
Иван глубоко и печально вздохнул, демонстрируя, что он подчиняется грубой силе. Ему стало не по себе от внезапно появившейся ответственности. Не важно, насколько «для вида» должность, юридически он теперь капитан.
— Ладно, я согласен, — буркнул он, проглотив, наконец, обмусоленный сухарик. — А почему всего три дня? Успеем?
Ежевика принялась загибать пальчики:
— Во-первых, надо как следует подготовиться, топливо заправить и все остальное. Как пословица говорит: едешь на день, бери запас на неделю.
— А во-вторых?
— Во-вторых, у нас же машина времени! Теоретически мы можем взлететь и уже через несколько минут — приземлиться. Между этими событиями — слетать на Землю. Но тогда у какого-нибудь случайного зеваки могут возникнуть ненужные вопросы… Лучше все-таки отлучиться на три дня. В-третьих, раньше всё равно не удастся заправиться, танкер на Стиклтук придет только через десять дней. Только что по сети передали.
Родригес, с легким сожалением покидая такое удобное кресло, в котором он все же смог устроиться, добавил:
— Отпуск двадцать пять дней. Пять уже прошло. Три дня на полет на Землю. Остается семнадцать дней на подготовку.
— Я и шкипер начинаем делать расчеты, — объявила Ежевика. — Вы с Жакуем составляйте списки того, что надо закупить… Ой, что это я распоряжаюсь… — смутилась она. — Шкипер — приказывай!
Иван три секунды молча оглядывал свою маленькую команду, вживаясь в роль капитана. Но в голосе все же промелькнули нотки неуверенности:
— Ну, это… Делаем, как Ежевика сказала.
Утро началось еще затемно. Стармех выпросил у Ежевики «одну последнюю рыбалочку», Иван напросился с ними. Ловить нужно до восхода и немного позже — пока Аркхене не вскарабкается достаточно высоко, чтоб заставить всех искать тень и холодное пиво. Да и клев к этому времени прекратится.
Только они взобрались на бархан, что начинался сразу от плит космодрома, как со стороны уже бледнеющего неба раздался характерный свист двигателей полицейского катера.
Желтая фасолина с синей полосой по центру на секунду зависла над «Ежевикой», потом резко накренилась и, выпустив непропорционально тонкие опоры, приземлилась рядом с их кораблем. Под катером стали появляться фигурки в желто-серебристых цветах космической полиции.
Родригес зло сплюнул на песок. По всему было видно, что рыбалка отменяется.
— К нам, что ли? — спросил Жакуй, потягивая носом. Со стороны полиции ветер донес запах несвежей рыбы.
На плитах заброшенного космодрома стояла только «Ежевика», лишь в километре от нее возвышались еще два остова древних фрегатов, уже наполовину разобранные утилизаторами.
— Ты видишь здесь еще кого-то, кроме нас, котя? — буркнул Родригес. — Вестимо, по нашу душу. Вот и порыбачили…
Страница 8 из 98
