Идеальный староста

Гермиона гораздо лучше справилась бы самостоятельно и что-то там еще — она твердила об этом уже полгода, — и на данной фразе Рон всегда прекращал слушать. Ему тоже больше нравилось патрулировать коридоры в одиночку, ведь тогда можно было вообще их не патрулировать. Но Гермиона опасалась ходить ночью одна, поэтому каждый раз Рон героически таскался с ней. Вот только чего она боялась, Рон так и не понял: девчонка, которая вынесла из замка дракона и передала его контрабандистам, вроде бы не должна уже бояться… ну, ничего на свете. Он давно спросил бы прямо, но вопрос не настолько его мучил, чтобы в очередной раз слушать лекцию о бестактности, ответственности, опасности, бестактности, осторожности, предусмотрительности и снова о бестактности.

— Там кто-то есть, Рон, — вдруг сказала Гермиона, указывая светящейся палочкой впереди себя.

Рон присмотрелся и узнал тех, с кем сталкиваться сейчас совершенно не хотел. Сообщать Гермионе, кто там впереди, и даже то, что их вообще двое, Рон тоже не стал.

— Вот пусть там и остается, — зевнул он, сворачивая в противоположный коридор.

Рон очень легко мог представить, как за его спиной Гермиона закатила глаза, нахмурилась или сложила руки на груди, а может, сделала все это одновременно, но ее недовольные мины давно уже его не смущали. Рон знал, что Гермиона немного поколеблется, а потом последует за ним.

— Почему ты опять не взял Карту? — протянула Гермиона, когда нагнала его.

Потому что я отдал ее Ли, чтобы он запустил нюхлера в кабинет жабы-Амбридж, подумал Рон.

— Потому что Гарри уже уснул, а я не беру чужие вещи без спроса, — сказал он вслух.

— Мог бы позаботиться об этом заранее.

— Мог бы.

— И ты мог бы…

Рон ее перебил:

— … Видеть сейчас прекрасный эротический сон, а не вот это вот все, ты права.

Гермиона, к счастью, улыбнулась, а не стала спорить. Вообще, с юмором у нее получше стало, в какой-то момент она перестала отчитывать его и Гарри за ругательства и пошлятину. Рон не знал, возможно ли такое, но очень надеялся, что она и вовсе заразится их «чудовищным лексиконом» — тогда ее сразу можно будет звать замуж.

— А я бы сейчас могла вязать носки для эльфов или повторять материал по Зельям, — вздохнула она.

Еще один идеальный момент признаться, что некоторые особо удавшиеся связанные ею носки Рон присвоил себе (и Гермионе приятно, и зимой спать тепло), но в очередной раз его что-то остановило.

— Весна уже, вяжи им панамки.

— Жалко, что кружевные салфетки не считаются за одежду, они у меня хорошо получаются.

— О, они и правда милые, мы с Гарри на них графин с водой ставим.

Гермиона, кажется, покраснела — в темноте фиг разберешь — а еще улыбнулась и даже восторженно пискнула.

— Спасибо, — сказала она своим тонким-я-люблю-котов-голосом, хватая Рона за руку. — Но эссе по Чарам я тебе списать не дам все равно.

Ну вот!

— Больно надо, я свое почти закончил, — буркнул он.

Эссе Рон даже и не пытался начать. Когда он уходил из комнаты, Гарри как раз страдал над старыми конспектами Чарли и близнецов, и Рон надеялся, что тот не спишет все подчистую, а что-то оставит для него.

— Молодец, Рон! Я всегда горжусь, когда вы с Гарри выполняете домашнюю работу заранее, — она немного помолчала и продолжила: — И когда ты ведешь себя соответствующе старосте факультета, но в этом ты пока не особенно преуспеваешь.

Рон не выпустил ее руку, лишь потому что та была совсем холодной.

— Старостой быть скучно.

— Вот когда ты перестанешь искать во всем развлечения, то станешь идеальным старостой, я в тебе не сомневаюсь.

Для кого-то я уже идеальный староста, подумал Рон, но вслух, конечно, не произнес, только вздохнул, как бы печально соглашаясь с Гермионой и своей тяжелой судьбой.

Они шли по коридору с витражными окнами, когда Рону почудилась какая-то вспышка в конце одного из поворотов. Он поднял руку, в которой до сих пор сжимал ладонь Гермионы — теперь уже не такую ледяную — и посмотрел на ее странные часы всего с тремя стрелками.

Точно, не почудилось. В час ночи они должны были обойти западную часть замка стороной.

— Может, лучше по улице прогуляемся? В такую погоду точно какая-нибудь парочка должна вылезти на пикник, — предложил он, пока Гермиона не заметила того, чего ей не нужно было замечать.

К тому же Рону и самому хотелось подышать свежим воздухом, а не этим пыльным и душным, что витал в замке, потому что проклятые окна не открывались здесь со времен, когда еще Годрик Гриффиндор свои мечи в шляпы засовывал.

На улице Гермиона тоже приободрилась и даже стала меньше ныть о том, какой Рон безответственный староста. Вообще, она любила жаловаться на всякое, но никогда не делала этого при Гарри, ведь Гарри и так трудно жить, зачем грузить Гарри, Гарри и так часто хандрит, Гарри плохо ест, Гарри плохо спит, Гарри часто психует, Гарри-хороший-мальчик.