Неприкаянные

Ремус лежал неподвижно, хотя все еще проникающий в комнату запах теплицы заставлял его чувствовать себя деревом, упавшим на землю и постепенно превращающимся в труху. Это напомнило сказку, которую он слышал в детстве от мамы — как злая ведьма превратила мальчика в дерево, и чтобы расколдовать его, сестра должна была найти и узнать своего брата в лесу, как будто одной любви хватило бы, чтобы разглядеть под корой родное лицо.

— Мне все равно, слышишь? Все равно! — Тонкс кричит так, что слышно на все больничное крыло. — Я тебе миллион раз говорила…

Но в том-то и дело: Ремусу было не все равно. Он вспомнил, как в ужасе смотрел на русые волосы Тонкс, думал о ее изменившемся патронусе и вдруг осознал: ему даже не требуется кусать ее, чтобы сделать похожей на себя. Тонкс уже растворялась в нем, как будто одного его присутствия хватало, чтобы ее изменить. Знакомый кошмар снова повторялся, и все, что Ремус мог сделать для ее спасения от самого себя — разорвать их связь, быстро и жестоко, и исчезнуть в грохоте войны. Убегать всегда было его способом защитить близких…

В окна уже заглядывало хмурое серое утро, когда Ремус наконец заснул. Он еще успел подумать, что теперь, когда Тонкс не стало, ему было легче от мысли, что решение сражаться было ее собственным. Не его.

Глава 3

Среди всего этого Ремус впервые за почти двадцать лет умудрился кое о чем забыть. О приближающемся полнолунии.

За день до полнолуния Северус поинтересовался, не собирается ли он «на вечернюю прогулку» и получил в ответ недоуменный взгляд — пока Ремус не соотнес наконец донимавшую его уже несколько дней ломоту в костях и последовавшее за обеденной катастрофой жуткое похмелье с чем-то знакомым, намного более знакомым, чем просто нездоровая атмосфера старого дома. Северус, естественно, все прочитал по его лицу и сам внезапно побледнел:

— Какого черта, Люпин?

— Не… не знаю, — Ремус сглотнул и попытался рассуждать логически. — Иногда я не чувствую… приближения. Симптомы менее заметны, понимаешь?

«Иногда, особенно если ты слишком занят, общаясь с восставшими из мертвых бывшими друзьями, можно и забыть»… — решил не добавлять он.

— Понятно, — холодно усмехнулся Северус. — И где ты обычно… превращаешься?

— Здесь.

— Здесь?

— В той же комнате, где раньше жил Клювокрыл. Гарри обычно был тут, чтобы запереть дверь, пока я в комнате, хотя с волчьелычным зельем это, в общем, не обязательно.

Северус скрипнул зубами:

— Ну хорошо. Поскольку ты, со свойственным тебе идиотизмом, все равно не оставил нам времени искать другие варианты, сделаем так. Но только в этот раз!

— К сожалению, у нас небольшая проблема, — Ремус постарался сказать это как можно небрежнее. — У меня нет зелья.

Глаза Северуса превратились в две узкие щели:

— У тебя нет…

— Мунго раздает зелье за несколько дней до полнолуния. Последний день был… вчера. В вечер перед полной луной никого не принимают, ради безопасности других пациентов.

Они стояли посреди ледяного молчания. Потом Северус вздохнул, и окрик, резкий, как свист хлыста, разрезал воздух:

— Кричер!

Раздался хлопок, на персидском ковре материализовался старый домовик, который тут же склонился перед Северусом в поклоне и вежливо проскрипел:

— Господин позвал Кричера.

Северус кивнул:

— Я напишу тебе список. Пойдешь с ним в Хогвартс — у профессора Слагхорна есть ключ от кладовой, он даст тебе все необходимое, — подумав, он добавил: — Скажешь, что Гарри Поттер и его друзья будут очень благодарны за помощь.

Кричер всем своим видом показал, что понял и готов к услугам. Северус отошел к письменному столу, стоящему в углу комнаты. Ремус следил, как тот, не найдя пергамента, просто вырвал чистый лист из ближайшей книги и принялся составлять на нем список. Он прочистил горло и недоверчиво спросил:

— То есть ты…

— Я собираюсь сварить тебе твое треклятое зелье, даже если мне придется делать это в чертовой подставке для зонтов в прихожей! — ядовито пообещал Северус, складывая бумагу.

В конце концов варить зелье в ноге тролля ему все-таки не пришлось. Они снова перебрались на кухню. Кричер вернулся через час с маленьким котелком, полным разнокалиберных баночек и пучков травы, в которой Ремус опознал аконит. Поверх всего лежало адресованное Гарри письмо. Ремус без колебаний вскрыл его, а Северус принялся расставлять все необходимое на столе. В письме Слагхорн выражал надежду, что смог стать полезным, несмотря на необычность просьбы, но большую часть его занимало цветистое приглашение в Клуб Слизней в качестве почетного гостя.

Дочитав до конца, Ремус бросил быстрый взгляд на Северуса: тот сосредоточенно рассматривал лежащие на столе ингредиенты, очевидно, пытаясь решить, как максимально быстро достичь оптимального результата, и рассматривая все возможные способы ускорить процесс.